?

Log in

Как · объяснять · картины · мертвому · зайцу

Свежие записи · Архив · Друзья · Личная информация

* * *
Мы открыли электромагазин для торговли электрокнижками.



При магазине существует спецпроект Чашка Фрая для незнакомца, где, в зависимости от вашей текущей финансовой ситуации можно или оплатить электрокнижку для нуждающегося в ней незнакомца, или бесплатно получить книжку, оплаченную для вас неизвестным далёким другом.

ВНИМАНИЕ!
Если у вас возникли какие-то технические проблемы или вопросы, связанные с работой сайта maxfreibooks.net, вы всегда можете получить помощь, обратившись по адресу freigeist.publishing [at] gmail.com.



***

Если вышло так, что вы давным-давно бесплатно накачали моих элеткрокнижек, а теперь испытываете по этому поводу некоторую неловкость, это можно исправить, купив Чашку Фрая для незнакомца. Очень удобный формат.

Ну или PayPal для namtataram [at] gmail.com

Или Яндекс-деньги для абонента 410011485212601

Еще вариант: Круги. У них там, как я понимаю, много вариантов систем оплаты.

Если все перечисленные способы вам по каким-то причинам не подходят, оглянитесь по сторонам и сделайте соответствующий подарок любому, кто в нем нуждается, в любой приемлемой для вас обоих форме. Или взнос в благотворительный проект, которому доверяете. Держа при этом в уме, что расплачиваетесь со мной. Это тоже хороший вариант, реальность от реализации его явно улучшится, а нам того и надо.


Книжки на kroogi.com:


Макс Фрай

***

Тут книжка фотографий про Венецию:



А тут книжка некоторых избранных фотографий автора и персонажа Энциклопедии мифов

Книжки там можно просто смотреть, а можно покупать, если хочется. В бумажном виде они, честно говоря, вообще смерть всему живому. Мне с продажи каждого экземпляра идет 5 евро.
* * *
Когда мы увидели контрабасиста (дабл-басиста?) из Barcelona Gipsy balKan Orchestra, сразу стало ясно, что он - из семейки Аддамс. Подумали, какой-нибудь троюродный кузен, сбежал в детстве с цыганами. Ну вот сами посмотрите:



Однако несколько минут спустя поняли: нет, не троюродный кузен. А Вещь, действительно сбежавшая с цыганами и со временем отрастившая себе остальное тело, чтобы играть им на контрабасе, пить в него водку и делать другие приятные и полезные дела, с которыми одной рукой не справишься.

Досье (обширное)Свернуть )

Ловкие барселонские цыгане даже справили Вещи документы на имя сербского гражданина Ивана ковачевича (если не путаю). Но нас не проведёшь!
Беда в том, что не только нас. Мортицию Аддамс не проведёшь тоже. В толпе, собравшейся во дворе Вильнюсской Технической библиотеки нами был замечен частный детектив, нанятый Мортицией для поиска беглеца. Вернее, была замечена. Но что это меняет.



На этом своё расследование мы считаем законченным и с лёгким сердцем отправляем дело в архив.
* * *
- Все прогнозы погоды обещали грозу. И где она, эта гроза?
- Видимо, пока наши местные духи погоды расслабляются на какой-нибудь лужайке, обложившись корзинами для пикников, кто-то из ближайших соседей, например, белорусские заклинатели дождя переманили к себе нашу грозу, посулив ей... что там такого хорошего есть в Белоруссии? А, вроде бельё оттуда все везут. Ну вот, белорусы переманили нашу грозу, посулив ей целый воз кружевных трусов.
- На самом деле, белорусское бельё покупать не надо. Там ужасная фурнитура. Ткань хорошая, а фурнитура никуда не годится. И ещё синтетические кружева в сочетании с хлопком...
Вдалеке раздаётся грохот. На землю падают первые тяжёлые капли; несколько минут спустя, начинается сильный дождь, организованный столь поспешно, что даже солнце тучами закрыть не успели, и оно продолжает ослепительно сиять. Грохот раздаётся снова, теперь уже прямо над нашими головами.
- Вы вообще понимаете, что вы сделали?
- Что?
- Вы вернули обратно нашу грозу. Как только гроза узнала про ужасную фурнитуру и синтетические кружева, она гневно швырнула белорусские трусы в лицо заказчикам и вернулась домой.

Вот так теперь следует договариваться с погодой. А не в бубны консервативно стучать :)
* * *
У входа в кофеин на Вильняус теперь стоит пианино; в среду на нём играл мужик в розовой футболке. И так играл, что нельзя о нём забывать.

Сегодня на Ратушной площади танцевали какие-то безумные монголы в голубых костюмах, с белыми цветами на шапках, с бубнами и барабанами, с лентами на палках, примерно как у художественных гимнасток, но при первом же взмахе стало ясно, что лента на палке символизирует хлыст.
(Стоило мне вчера вспомнить прекрасных монголов моего детства, посла и его жену, которые жили по соседству и ходили в национальных костюмах, стоило мне сказать, что с тех пор нет для меня на земле людей, прекрасней монголов, и вот уже сегодня эти плясуны на Ратушной, город сунул их мне натурально как соску младенцу - на уже, только не ной. И я, конечно, больше не ною.)

Начинает расцветать белая акация - например, неподалёку от центрального входа в Ужупис, там, где улица Ишганитойо упирается в Майронё. Белая акация в Вильнюсе - это тоже своего рода мой монгол. Несколько лет мне её тут не хватало; местные жители укоризненно качали головами: да где ж мы тебе белую акацию возьмём? Чай не юг, довольствуйся жёлтой. И вдруг, лет пять, что ли, назад в городе появились белые акации. Не новые насаждения, а старые, высокие деревья, стоит на них взглянуть, и сразу понимаешь: они росли тут всегда. Как и положено на юге.

Зато небо у нас по ночам светлое и прозрачное, как и положено на севере. Об этом захочешь, не забудешь: вот же оно за окном, прямо сейчас и всегда. Но всё равно запишу.
* * *


Потом ещё покажу (и расскажу, если руки дойдут).
* * *
* * *
ОЛОТ ТОРА - КАПЛИ ДЛЯ ПОТЕНЦИИ" - пишут мне неведомые мастера маркетинга и рекламы.

Вот оно как.

* * *
Вот такую красоту сейчас собирают в издательстве, натурально последние пуговицы пришивают, в формате tif, или какие там нынче требования полиграфии, я не знаю (я - агностик).
Выйдет красота, говорят, буквально через месяц. Не могу удержаться и не показать заранее, потому что мне прислали картинки, не желаю в одиночку погибать!



Вот с такой примерно обложкой (на обложке ещё должно появиться название: "Авиамодельный кружок при школе номер шесть") и имена авторов (Наталия Рецца, Юлия Ткачева, Александра Зволинская, Татьяна Замировская, Константин Наумов, Анна Лихтикман, Екатерина Перченкова, Ася Датнова, Александр Шуйский, Нина Хеймец, Мария Станкевич, Марина Воробьёва, Лора Белоиван, Илья Данишевский, Вера Кузмицкая, Сап Са Дэ, Макс Фрай).

То есть, это будет сборник рассказов разных авторов, как "Про котиков", только не про котиков. А про - что может быть важнее почти так же важно, как котики? - совершенно верно, торжество деперсонализации, все вот эти драгоценные пограничные состояния между памятью и забвением, осознанием и страхом, жизнью и смертью, неведомые территории, откуда мы, храбрые лётчики, настоящие бойсы, иногда возвращаемся не просто живыми, а с добычей. А иногда не возвращаемся.

Вот такие у нас будут форзацы:






Название "Авиамодельный кружок при школе номер шесть" придумал (не специально для сборника, а просто как фразу, вернее, тему для одной из наших игр) Константин Наумов ( kostik) и разрешил использовать как название сборника рассказов. Спасибо за это ему.

Художника Марину Алеф из (если не ошибаюсь) Екатеринбурга нашёл издатель Илья Данишевский; благодаря её иллюстрациям, книжка будет ровно настолько странной, насколько в данном случае требуется.

Кое-что могу показать прямо сейчасСвернуть )

И чтобы два раза не вставать.
До меня, разумеется, периодически доходят слухи, будто все мои проекты придумываются жадным издателем, моё имя ставится на обложку ради страшенных (уже смешно) продаж, а я покорно всё это терплю - не то из страха потерять работу, не то просто из алчности, сжимая в потных ладошках нечестно заработанные серебренники. Ну или, не знаю даже, сами придумайте, почему.

Я, конечно, понимаю, как приятно некоторым простодушным читателям считать любимого автора беспомощным, трусливым, жалким и жадным существом. Но от некоторых простых удовольствий следует сознательно отказываться в пользу других, более продуктивных состояний сознания. Таковы суровые требования эволюции.

Ну, в общем. Все проекты, подписанные моим именем, действительно мои. Так было с "Амфорой", так есть сейчас. Меня не пытают, не шантажируют и не сулят миллионы за согласие публично соврать. А просто иногда соглашаются воплотить в жизнь какой-нибудь из проектов. За что моим издателям большое спасибо. Могли бы и в пень послать.
Мир, увы, не настолько жесток и циничен, как многим (бессознательно) хотелось бы. Вполне можно иметь с ним дело, особенно если быть человеком, который ни черта не боится. Человеком, которому можно (и нужно) заплатить за хорошо сделанную работу, но при этом нельзя купить.
Единственный компромисс, на который мне приходится идти, это размеры имени составителя на обложках наших сборников. Мне бы хотелось, чтобы его писали помельче, а имена авторов, напротив, покрупнее. Однако пока не получается добиться своего. Эта жертва приносится кровавым богам маркетинга, в смысле, книготорговым сетям. Мне это не нравится, но всё-таки не до такой степени, чтобы лечь пластом и ничего не делать. Но именно по этому пункту совесть моя спокойна не вполне.

Я подозреваю, что постоянным читателям моего журнала всё это объяснять не нужно, они и сами всё прекрасно понимают. Однако всё равно надо время от времени говорить правду и пресекать отвратительные, гнусные слухи, беда с которыми вовсе не в том, что они портят мою репутацию (вот уж на что плевать), а в том, что они портят картину мира в целом. А значит, и саму реальность, которая есть сумма представлений о ней.
* * *
Вкратце: всё получилось.

Что именно у нас получилось, это отдельный вопрос. Ответ на него очень просто знать и почти невозможно пересказать словами. Но когда это меня останавливало.

Город наш отличается от остальных известных мне городов числом дырок-в-небе и их размерами. Это делает его по-настоящему пограничным городом на перекрёстке того, что с нашей человеческой точки зрения есть, и того, чего (всё с той же нашей, человеческой, чрезвычайно ограниченной точки зрения) нет. А так-то конечно есть, чего ж ему не быть.

Дырка-в-небе - это, если называть вещи своими именами (а мне надоело ходить вокруг да около), возможность взаимодействия человеческого мира с другими. Именно взаимодействия, а не просто соприкосновения, соприкосновение - дело житейское, оно есть всегда и везде, дело только в степени восприимчивости наблюдателя и его умении не скрывать от себя полученную информацию. А взаимодействие всё-таки более-менее редкость и огромная ценность, опыт, привносящий в жизнь отменяющий саму возможность небытия смысл.

Так вот, что касается виленских дырок-в-небе. Та, что обычно проделывается в ходе ежегодного драмтугезера, иными словами, суровой барабанной бойни на площади возле торгового центра Гедимино 9 (каждый год в мае мы с друзьями ходим проделывать дырку в небе, Карл) - не единственная, конечно, но одна из самых больших и важных.

Когда (лет, наверное, шесть назад) мне довелось впервые попасть на Drum2gether, просто из любопытства, никаких особых ожиданий у меня не было, мне сразу, максимум через десять минут стало ясно, что тут происходит, и зачем это всё.
Главным по дырке-в-небе тогда был Томас. Это сразу бросалось в глаза. Потому что он не только стучал в барабан, но и проделывал время от времени некоторые видимые невооружённым глазом действия: воздевал руки к небу и тянул из него всякое, и это всякое обрушивалось на всех, кто стоял на площади и даже просто проходил мимо, а дырка-в-небе от этого безобразия, конечно же, расширялась до таких размеров, что её потом надолго хватало. Собственно, на весь год, ещё и с запасом.
Мне довольно много про наш город стало понятно тогда. Гораздо больше, чем за несколько лет постоянного проживания здесь. Потому что некоторые процессы недостаточно просто чувствовать, надо принимать в них деятельное участие. Вместе с ними происходить.

Потом Томаса убили, и в прошлом году Drum2gether был как бы без него. Но на самом деле, конечно, с ним, просто он играл на другой стороне. И такой бездны, какая открылась над нашими головами в тот вечер, мне ещё над человеческим городом видеть не доводилось.

А в этом году был совсем другой сюжет. Под девизом "сами, теперь всё сами".
Нынешний Drum2gether - это такая история про триста спартанцев, или даже про Мальчиша Кибальчиша сотоварищи, которые не просто встали и стояли насмерть, но, вопреки логике повествования, дождались таки подкрепления, а потом вдруг выяснилось, что персы, буржуины и прочие фашисты вообще больше не хотят воевать, говорят: "Нате вот шоколадку", - и уходят пересматривать свою жизнь и делать выводы из этого пересмотра.
Карочи. Начиналось всё очень странно. Собственно начало было объявлено на девять вечера, и когда мы пришли около половины девятого, чтобы заблаговременно занять правильную ступеньку для сидения, людей было совсем мало, на краю площади сидела небольшая группа из семи, что ли барабанщиков, совсем юных, я их (некоторых из них - так точно) помню совсем детьми, которые приходили постучать вместе со взрослыми, под руководством наставника. Мы решили: ну, нормально, начали собираться, к девяти как раз и начнут.
Однако уже в половине девятого эти семеро расселись по местам и начали стучать. Это было, с одной стороны, прекрасно и трогательно, а с другой, почти страшно (мне - так не то чтобы "почти"). Потому что на Drum2gether всегда собирались несколько десятков барабанщиков, а тут вдруг эти семеро, йолки. Считай, почти никого.
Но они держались как надо. И стучали - каждый, как минимум, за троих. А на площади, обычно под завязку забитой барабанщиками, а сегодня почти пустой, самозабвенно плясали совсем мелкие детишки. В таком количестве их раньше не было; впрочем, раньше им просто было негде развернуться, сидели на руках у родителей. А тут вдруг такой простор.

Потом пришёл Андрюс Мамонтовас (человек, благодаря которому существует День Уличной Музыки в Вильнюсе) с бубном; мне показалось, что он очень устал и фигачит хорошо если на четверть обычной мощности, но с ним, конечно, стало полегче. Однако дырка в небе никак не пробивалась всё равно, хотя наше общее внутреннее усилие к этому моменту натурально ощущалось как тяжёлый физический труд.

(О внутреннем усилии: у меня есть что-то вроде молитвы всего из одной фразы, толком понятной только мне: "Врата должны быть открыты", - когда реальность становится слишком тверда, я повторяю про себя эту фразу, и меня понемногу попускает. Хотелось бы думать, что вместе со мной попускает и весь остальной мир, но это дело тёмное: поди разбери, где заканчивается твоё персональное восприятие и начинается объективная реальность. Но это неважно: каждый просто делает что может, и я просто делаю, что могу. И сколько раз мне пришлось сегодня повторить про себя: "Врата должны быть открыты", - теперь уже и не сосчитать. Но много. факт. Очень много раз.)

А потом началось.
Началось - это значит, что на площадь приходили всё новые и новые барабанщики. Много знакомых (по прошлым драмтугезерам) лиц, много незнакомых (мне; впрочем, у меня довольно плохая память на лица). Некоторые пришедшие устраивались в центре площади, рядом с коллегами, некоторые усаживались на ступеньки, вместе с зрителями. И вступали в игру. Их (нас) становилось всё больше, мощь возрастала постепенно, а потом вдруг (ну, почти вдруг) стало ясно, что всё уже получилось. "Уже" - это примерно в самом начале второй половины, трудно сказать точнее. И после этого, конечно, была уже только бесконечная радость, ничего кроме радости. Ну и барабанов, ясен пень.

А заканчивали это дело три раза. Вот вроде бы подали знак публике, все привстали, захлопали, упали на места счастливыми, без сил, и вдруг - дыдымц! - по новой. И ещё раз закончили - теперь-то уж точно закончили! - дыдымц! Давайте ещё раз. Последняя шестьдесят четвёртая гексаграмма Вэй-цзи, "Еще не конец" - как она есть, ещё и удвоенная.
Стойкость - к счастью. Раскаяния не будет.

Так и запишем.
* * *
* * *
Человек, ставший любимым спальным местом сразу для двух кошек, и при этом недостаточно длинный, объёмный и мягкий, чтобы обе кошки могли разместиться на нём с комфортом, рано или поздно обнаружит, что оказался в эпицентре шекспировской трагедии. Только в качестве не действующего лица, а места действия. То есть, замка, в стенах (и на полах) которого все эти Макбеты Третьи устраивали всёвотэтовот.
* * *
* * *
Друзья, по просьбе издателя (строго говоря, не самого издателя, а торгующего нашими электрокнижками Литреса) продажа книжки "Я иду искать" в нашем электромагазине приостанавливается до (приблизительно) середины июня.

Поскольку издатель повёл себя чрезвычайно благородно, сперва пытался решить проблему своими силами и только потом попросил (не потребовал) пойти навстречу ради погашения конфликта, мы не стали качать права, а сразу убрали книжку. Поступить иначе было никак нельзя.

Пользуясь случаем, напоминаю, что наш электромагазин существует не ради наживы (наживы, будем честны, хватает исключительно на поддержание его функционирования, плюс-минус несколько чашек кофе для всех участников), а только для того, чтобы у тех немногих читателей, которые в силу своего внутреннего устройства не могут или просто не хотят воровать, была альтернатива скачиванию с пиратских сайтов: заплатить автору, или получить книгу бесплатно, воспользовавшись опцией Чашка Фрая. Потому что разрываться между нравственным законом, который внутри, и желанием прочитать книжку - это излишняя, незаслуженная и часто совершенно невыносимая пытка. Так не должно быть.

Мы считаем, что люди, способные отказаться от совершенно безнаказанного и безобидного пассивного воровства (бесплатного скачивания новых книг в интернете) - соль земли, лучшие из лучших и единственный веский аргумент против немедленного армагеддона. И, пользуясь случаем, говорим им спасибо - не столько за деньги, которые они приносят в нашу сделанную на коленке лавочку (и в другие места, где торгуют книгами), сколько за то, что они придают нашей (моей - так точно) жизни некий дополнительный внешний смысл, без которого, конечно, лучше бы уметь обходиться, но не всегда получается. Внешние опоры всё-таки бывают очень нужны.

Извините нас, пожалуйста, за эту накладку.

Остальные книжки в электромагазине доступны (пока только при оплате Пэйпалом); надеюсь, так будет всегда.
О возобновлении продажи новой книги я сразу же сообщу. Может, и Робокассу к тому моменту починят :)
* * *
* * *
Говорит: в юности я читал дневники Константина Симонова, и меня так поразило, когда он написал, что попал в Париж, зашёл к Пикассо, с которым пятнадцать лет не виделся, несколько минут поболтали, и разбежались. Я думал: как?! Ну как это возможно: целых пятнадцать лет не видеться, а потом несколько минут поболтать - о чём?! - и снова расстаться. Тогда не понимал, да и сейчас...
- Боюсь, я это как раз очень хорошо понимаю, - осторожно говорю я.
- Это заметно, - ухмыляется мой друг, с которым мы не виделись почти полгода, хотя живём в одном городе (у меня это называется: стоило на минутку о чём-то задуматься), а потом встретились на чашку кофе, а потом обоим было пора бежать дальше, шо тому кикасо.

***

Говорит: хотел назвать новую книгу (на самом деле, речь о фотоальбоме) "Новое время", а потом подумал: это же враньё, никакое оно для меня не "новое", и не "прежнее", оно просто уже не моё. Ничего моего здесь не осталось, я стою в стороне, сам по себе, и время идёт не для меня, и жизнь уже давно не моя, но я всё равно почему-то всё ещё есть.
Отвечаю: ну ничего себе! Круто!
Говорит: ну, не знаю, круто ли. Лучше спроси меня, каково мне здесь стоится, на моей другой стороне.
Думаю: да ладно тебе, я же знаю, что круто тебе стоится на твоей другой стороне, пока время течёт мимо, и ты, живой, в живом человеческом теле, можешь смотреть на нас прозрачным взглядом небесного духа и благословлять одним своим присутствием на границе между жизнью и всем остальным, я же вот прямо сейчас сижу напротив тебя и всё вижу, кого ты хочешь обмануть.
Но вслух, конечно, вежливо спрашиваю: ну и как тебе там стоится?
Улыбается: да круто мне тут стоится, конечно, чего там, тебя не обманешь.
И мы начинаем ржать.

***

Говорит: Париж учил меня свободе. Там на улице сидел музыкант с аккордеоном, примерно твоих лет, с виду такой же балбес, в кепке с пуговицей вместо помпона, он играл, и я бросил ему в кружку монетку, и он громко крикнул мне вслед: "Месье!" - так весело, задиристо и дурковато, что я вдруг понял: да пофигу ему моя монетка, и я сам ему пофигу, но пока он кричал мне: "месье", - он любил меня, как саму жизнь, потому что в тот момент я и был всей его жизнью, а секунду спустя, он отвернулся и забыл обо мне навсегда. И я наверное только тогда по-настоящему понял, как надо чувствовать себя, когда ты художник, я так никогда не умел, обо всех помнил подолгу, думал о них вместо того, чтобы любить, а теперь... нет, ещё не умею, но знаю, чему учиться, наверное, научусь.
* * *
* * *
Пришли два перевода без адресов, один через КИВИ Банк, второй через Альфа-банк.
Пожалуйста, напишите свои адреса здесь; комментарии скрываются.

Спасибо.

* * *
* * *
Но прежде, чем туда идти, пожалуйста, внимательно прочитайте всё, что тут написано.

Раньше в нашем магазине было много платёжных систем, потому что у нас была робокасса.
Теперь никакой робокассы у нас нет, потому что она больше не работает с физическими лицами, а наши попытки зарегистрироваться там в качестве метафизического юридического лица пока остаются безрезультатными - не то от лютой ненависти к нам лично, не то просто от обилия желающих сделать то же самое.

Поэтому в нашем электромагазине пока работает только РаУра! В смысле, Paypal. И хорошо, надо сказать, работает! Прям с утра до ночи, не разгибаясь.

ВНИМАНИЕ: через Paypal можно заплатить банковской картой. Это, по идее, простой и отличный выход для большинства.

Что делать тем, у кого нет пэйпала (или, предположим, не удаётся разобраться, как заплатить через него картой), а книжку купить хочется? Самый очевидный выход - воспользоваться Чашкой Фрая, пока там подвешено 18 порций, и это лучше, чем ничего.
Но закончится быстро, конечно, это я понимаю.

Поэтому пришлось придумать второй вариант, очень неудобный для нас всех, но может быть он кого-нибудь выручит. Можно платить мне на Яндекс-деньги, а в примечаниях к платежу ОБЯЗАТЕЛЬНО УКАЗЫВАТЬ АДРЕС СВОЕЙ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЫ. Раз в сутки я буду собирать адреса и отправлять их в магазин, а ребята будут рассылать книжку. То есть, утром деньги, вечером стулья, иначе - никак.

Это, конечно, неудобно для всех. Пославшие деньги, будут получать книжки не сразу, а в течение суток (максимум). Некоторые обязательно забудут указать свой почтовый адрес в денежном отправлении, и потом будут писать мне скорбные комментарии, объясняя, какой именно платёж был их, а я, тем временем, буду размеренно биться головой об стенку, уютненько обитую мягким покрытием, как в хорошем дурдоме положено. Кто-нибудь по ошибке получит книжку два раза, а кто-нибудь - ни разу. И обвинит нас в мошенничестве и вымогательстве. И так далее.

Тем не менее, это лучше, чем ничего. Именно этот девиз будет вышит на моей новенькой смирительной рубашке. Крестиком. Или гладью. Трудно вот так сразу определиться.

В общем, номер моего Яндекс-кошелька 410011485212601
Новая электрокнижка в магазине стоит 160 рублей.
ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗАБУДЬТЕ НАПИСАТЬ АДРЕС СВОЕЙ ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЫ. И пожалуйста, не волнуйтесь, если книжку вам пришлют не сразу. Это произойдёт в течение суток.

А теперь, собственно, дискотека:



UPD

По просьбе издателя продажа новой книги приостановлена примерно до середины июня.
Извините пожалуйста.
Подробности тут.
* * *
* * *
Всё чаще попадаются на глаза девушки в платьях, подражающих моде пятидесятых; ну, то есть, не совсем как у Грейс Келли в хичкоковском "Окне во двор", попроще, но что-то вроде того: тонкие талии, аккуратные лифы, пышные юбки, эх. Глаз не отвести. И дело даже не в том, что это красиво (хотя очень красиво), а в том, что мы же все помним, это была послевоенная мода, и теперь, когда новые девочки ходят по улицам в ослепительно пышных юбках, поневоле кажется, что очередная большая война уже закончилась, теперь долго ничего такого не будет, может, вообще никогда-никогда. И это такое странное сладкое ощущение обещания долгого мира - посреди, теоретически говоря, вполне мирной жизни без большой войны, которая, тем не менее, всё равно совсем недавно закончилась, вот и белые тюльпаны посадили в Бернардинском саду, и древесные пионы расцвели возле планетария, и всё это, получается, не просто так, не зря.
Метки: ,
* * *
В Тракай мы с N. ехали по следам дождя; впрочем, не то чтобы дождь собирался останавливаться на достигнутом, достаточно было посмотреть на небо, чтобы угадать его ближайшие намерения.

Но что нам до чьих-то там намерений, когда у нас тут своё, несгибаемое: взять в аренду катамаран и уфигачить на нём в золотую даль.
И взяли, и уфигачили.

"Wow! - сказал дождь. - Ух ты! Класс!" И начал развлекаться. Сперва он деликатно брызгал нам в лицо, как барышням, которым стало дурно от слишком громко сказанного вслух слова "жених" (а на самом деле, от туго затянутого корсета). От дождевых брызг отлично помогал чорный зонт, изломанный многими поколениями суровых иерусалимских ветров, но непобеждённый; мы с N. были отличной парой отличных придурков - на катамаране, в центре озера, под сломанным чорным зонтом, и будь я в тот момент прохожим, наблюдающим за нами с берега, мне бы стало завидно и захотелось бы с нами подружиться. Мне, впрочем, и так захотелось, моей наблюдающей части очень часто хочется подружиться со мной, а ещё чаще - с нами, потому что в паре (и в тройке, и в четвёрке, а больше народу за один присест не люблю) я обычно выступаю гораздо круче, чем наедине с собой; природа создала меня не для монолога, а для диалога, я - типичный "рыжий", в смысле, всадник на рыжем коне, не мир, но меч; впрочем, деревянный. И в камне.
И вот с этим вот рыжим, который на рыжем коне и в камне, и непременно с весёлыми друзьями, и вечно ржёт (громче, чем сам рыжий конь), всегда отчаянно хочется подружиться той части меня, которая наблюдает. И у неё всегда получается, что ж я, зверь какой - с собой не дружить?
Грамотное раздвоение личности - залог удавшейся социальной жизни.

Что же касается того тракайского дождя, он сперва прекратился, дал нам отплыть подальше от берега, расслабиться и забыть обо всём, а потом подкрался сзади, и опрокинул на нас Большое Небесное Ведро, то есть, натурально ещё одно озеро Гальве рухнуло на нас с неба, и не было в тот день во всём мире задниц мокрее наших, и не было (возможно, вообще никогда за всю историю существования человечества) придурков под чорным зонтом счастливее нас. И не будет. А если и будет, в конце концов непременно выяснится, что это опять мы, опять под чорным зонтом, опять с мокрыми задницами, да что ж тут будешь делать, а.

Карочи. Ящик водки и всех обратно!
* * *
А книжка-то вышла.



Я почему-то всегда узнаю такие новости позже всех. С другой стороны, зато я раньше всех узнаю, что книжка дописана. Так что всё честно. Наверное. Пусть будет считаться, что так.

Тайна ослепительной харымурды всевластия теперь откроется восхищённому человечеству. Prosit. Или аминь. Кому что ближе.

электромагазин скоро выложим, буквально на днях.)
* * *
* * *
* * *
Есть какие-то совсем невыносимые вещи. Например, картина художника Николая Кузнецова "Кафе вечером на Рижском взморье", которая была (и до сих пор висит) на выставке как бы про Бакста, а на самом деле, про весь этот (тоже невыносимый) Серебряный век; в интернете мне удалось найти всего одну репродукцию, совершенно отвратительную, лучше вообще никакой, потому что там вместо чёрного фона серый, а чёрный фон у Кузнецова - самое главное, совершенно невыносимая чернота южной, а вовсе не балтийской ночи, она меня очень удивила, но потом выяснилось, что художник родился в Херсонской губернии, тогда всё сходится, конечно, кто вырос на юге, кто подолгу смотрел в эту тьму, будет видеть её везде, даже на Рижском взморье, это я понимаю, как мало кто.
Так вот, из этой ослепительной тьмы проступают разноцветные фонари, разноцветные столы, разноцветные силуэты посетителей кафе, и это действительно совершенно невыносимо, потому что - правда, потому что мы так здесь живём: ненадолго проступаем из тьмы и почти сразу же исчезаем, но пока мы сидим за разноцветными столами кафе, освещённые (изнутри, конечно же) разноцветными фонарями, мы владеем всем миром - вечно. А он - нами. Один ослепительный (невыносимо ослепительный) миг.

N. тоже была на этой выставке, и стоило мне открыть рот, чтобы спросить: "Ты обратила внимание на?.." - она сама сказла, что самое потрясающее там "Кафе на Рижском взморье", и потом мы долго говорили о тьме, из которой проступает наша сияющая жизнь. А жизнь стояла рядом и слушала. Запоминала, как нам нравится, когда она явственно проступает из тьмы. И стала ещё лучше из тьмы проступать. Она (жизнь) молодец. И мы у неё тоже ничего так.

/На самом деле, у меня было намерение записать для памяти, как мы, благоразумно наевшись чесночых сухарей (как бы чего не вышло, всё-таки пятница тринадцатое, и силы зла, пардон, лемуры властвуют безраздельно), отправились нюхать коллекционную сирень в ботсаду, и кто что кому сказал, и как мы потом смеялись, особенно когда договорились (вот что значит лучшие в мире собеседники, которых можно честно, не отклоняясь от документальной правды, обозначить переменными Х и N) до истории палача-прокрастинатора и осуждённого-перфекциониста, и как, нанюхавшись сирени до полного недоумения, пили горячий яблочный сок с кальвадосом, без сыра, потому что в честь последнего дня лемурий силы зла восторжествовали, и сыр нам забыли принести, и как потом внезапно набрели на большой уличный линди хоп возле Кофеина на Лукишской площади, и какие там оказались прекрасные танцоры, а иначе и быть не могло, потому что линди хоп - танец равноправного взаимодействия, не-прекрасным там делать совершенно нечего; ай, ладно, я не о том. А о том, что хотелось записать про этот чудесный день, а получилось как всегда, в смысле, про невыносимый свет, что, в общем, понятно: мы весь день сияли, проступая из тьмы, и сирень сияла, и утки, и тюльпаны-ктулху с листьями-щупальцами, и деревянные столешницы, и мутный от корицы яблочный сок в стаканах, и танцоры на площади, особенно танцоры, особенно мы, особенно сирень, особенно всё./
* * *
* * *
* * *
Думаю удивлённо: что вообще в последние дни творится? Что за массовое пришествие непоймичего в комментарии? То просто трогательные дебилы, комментирующие тексты, смысл которых они не способны воспринять, а то и вовсе какое-то прям восстание в лакейской под предводительством Смердякова. А ведь несколько лет этот журнал читали только нормальные живые люди с головой и сердцем.
Это что, какая-то добрая душа ссылку в топе разместила? - думаю я. И совершенно напрасно думаю! Потому что это, оказывается, просто Лемурии. Такой специальный полезный древнеримский праздник мёртвых, когда их души приходят в мир живых в виде признаков-вампиров. Википедия (простите, некогда рыть другие источники, у меня по расписанию прогулка в Бельмонтасе) рассказывает, что в эти дни отец семейства вставал в полночь и обходил босиком весь дом, чтобы отогнать духов. После этого он мыл руки в родниковой воде, клал в рот зерна чёрных бобов, которые затем перебрасывал через дом, не оглядываясь назад. При этом он девять раз повторял заклинание: «Это отдаю вам и этими бобами выкупаю себя и своих близких». По поверию, невидимые духи шли следом за ним и собирали рассыпанные по земле бобы. После этого глава семьи снова омывался водой, брал медный таз и бил в него изо всех сил, прося, чтобы духи покинули дом.

Я какой-то хреновый отец семейства. У меня нет чёрных бобов и даже медного таза. А мертвецы моей бесхозяйственностью пользуются. Одно утешение: завтра, 13 мая - последний день этих ваших Лемурий, по идее, потом они сами сгинут, без медного таза и чёрных бобов.
А если нет, пойду в супермаркет за бобами, чо.
* * *
* * *
Пишет мне юзер фейсбука Ольга, фамилию, ладно уж, не назову:

Пишу вам из Одессы. Со странной просьбой, веря в чудо, а скорее, веря в вашу веру в чудо. Есть один парень в Одессе, который истово обожает ваши произведения. 24 мая ему стукнет 26. Он отец моего сына и в прошлом любимый мужчина. Мне бы хотелось сделать этот день для него незабываемым. И подумалось, что самым необыкновенным событием станет поздравление от любимого автора. Смею надеяться, что вы прочитаете это письмо, проникнетесь верой в чудо и, может быть, именно в этот день захотите поговорить с соотечественником. О чем-нибудь легком и весеннем, с причерноморским привкусом и запахом цветущих акаций.
Сотворите волшебство не на бумаге /) Заранее спасибо!


Юзеру фейсбука Ольге я на это отвечаю фразой из анекдота про боцмана. Той самой, которую он сказал перед тем, как грязно выругаться (гуглите).

Любимому в прошлом мужчине юзера фейсбука Ольги я в связи с этим передаю соболезнования. Как ноги-то унесли?

Небеса над моей головой я в связи со всем этим вопрошаю: "Почто?" - и строго умоляю приблизить таки Армагеддон, если не очень трудно. А если очень трудно, вы только скажите. Я с удовольствием помогу.

Сотворите волшебство не на бумаге! Бросьте всё и немедленно сотворите. Желательно в позе раком, громко причмокивая. Веря при этом в чудо. Волшебство же, не пенис пёсий, ну.
* * *
Самое главное, что мы с Н. сегодня спасли рогатого жука от волчанки.

Мы как раз перед этим помянули (не к ночи, ох не к ночи бы, но, положа руку на сердце, была вполне глухая ночь, когда работники шейкера и бокала в панической спешке волокут в зал уличные столы и табуреты, чтобы никто не успел на них присесть и, таким образом, отсрочить возможность прикрыть бадегу и устремиться под покров уютного домашнего ночного горшка) - так вот, помянули доктора Хауса, будь он неладен, и вдруг видим: по улице Альгирдо ползёт рогатый жук. Но как-то странно ползёт, что-то у него с - лапкой? ногой? - конечностью. Решили: инвалид. Но посветили на него моим телефонным фонариком, увидели, что к лапке-ноге-конечности жука прицепилась длинная соломинка, и Н. аккуратно её отцепила. Жук пополз дальше, такой молодец.
"По-моему, - говорю я, - мы выступили таким коллективным доктором Хаусом. И тогда получается, мы отцепили от жука волчанку. Это была она!"

Будьте бдительны, жители города Вильнюса. Где-то на улице Альгирдо валяется жучиная волчанка. Она затаилась и ждёт новую жертву. Берегите себя.

А завтра мы ещё кого-нибудь спасём. Может быть, вообще всё человечество, чтобы два раза не вставать.
* * *
Вспомнилось сегодня на проспекте Гедиминаса, как в прошлом году ещё с другом Р. придумали настоящих, правильных всадников Апокалипсиса: один на велосипеде, второй на роликах, третий на скейте, четвёртый на самокате. Фишка в том, что каждый впервые познакомился со своим транспортным средством максимум вчера, и едут они соответственно: с визгом и воплями, зажмурившись от ужаса, то и дело падают, поднимаются, нервно хохоча и кое-как преодолевают ещё несколько метров, до следующего падения, сметая всё живое на своём пути.
* * *
Сперва я что-то такое говорю - дескать, в идеале надо, чтобы хороший текст трогал, цеплял, задевал за живое как можно больше народу. "Кому надо?" - спрашивает Н., и я подскакиваю: "Ну не мне же! Конечно, тексту. Текст, - говорю я, - и вообще любое искусство это такая хрень, которая всегда хочет себе большую аудиторию. Ну, как бомба. Если бомба упадёт на какой-нибудь хутор, где живёт одинокий девяностолетний старик, она конечно всё равно взорвётся, не вопрос. Но как-то это будет... немножко не то. А вот если та же самая бомба упадёт на военный завод, где в это время работают десять тысяч человек! Ну класс же! Ну здорово! Эффективно! Не зря взрывалась! Вот и с искусством та же фигня".
По-моему, я - великий, очень великий гуманист.

_____________________________________

UPD

Чтобы никого не сбивать с толку этими нашими застольными шуточками, надо пояснить, что речь шла вовсе не о том, что мы должны специально стараться, чтобы так получалось (обычно намерение угодить большой аудитории до добра не доводит). А только о том, почему имеет смысл радоваться, когда оно так само получается.
* * *
Зацвела черёмуха, и сразу стало тепло. Какие такие черёмуховые холода? Не знаем никаких холодов! Когда выбираешь идти по теневой стороне улицы, а не по солнечной, это означает, что пришло лето. И сегодня у нас было оно. И завтра будет. И послезавтра. Пока черёмуха не оцветёт. Потом опять можно будет включить колотун, всем народным приметам назло.

Весна в городе!



вот такаяСвернуть )
* * *
* * *
Зашли вчера в Художественный музей на Диджои, где выставка - как бы, считается, условно говоря, что про Бакста, а на самом деле, конечно, очередная порция осколков Серебряного века, кроме Бакста (подозреваю, назначенного "главным" просто в силу происхождения из соседского Гродно) там Врубель, Волошин, Петров-Водкин, Кустодиев, Шагал, Нестеров и Коровин, и другие, чьи фамилии вылетают у меня из головы (а некоторые никогда и не влетали, я же не то чтобы хоть сколько-нибудь знаток). Принцип отбора, как я понимаю, такой: что удалось добыть из окрестных (белорусских, литовских, латвийских) корпоративных и частных коллекций, то и показали, особо не выпендриваясь. Ну и правильно сделали, что показали, молодцы. Выставка вышла сравнительно небольшая (две комнаты на первом этаже, две на втором, плюс лестничные пролёты), но разнообразная; если говорить об отдельно взятом зрителе мне, этот отдельно взятый, не шибко образованный зритель обрёл там три совершенно новых ярких впечатления: "Золотую комнату" Фердинанда Рущица, "Ветер" Александра Гауша и "Ужин Пьеро" Николая Сапунова. И ещё радостей по мелочам: там на редкость ржачный (в хорошем смысле) Шагал, очень мутный (опять же, в хорошем смысле) эскиз Врубелевского "Демона", простое, чёткое и необъяснимо сильное "Кафе вечером на Рижском взморье" Николая Кузнецова - всё это запомнилось, а специально подсматривать в каталог, чтобы вспомнить побольше, я не хочу.

После такого культурного происшествия впору неделю пить и плакать, потому что как же болит у меня весь этот Серебряный век, это несбывшееся обещание невиданного полёта, ликующее "всё можно", сопровождаемое (греческим) хором современников, удивлённо переспрашивающих: "Чо, правда, можно?" Можно-то можно, не вопрос. Но потом случилась первая мировая, потом - сами-знаете-что и ещё раз сами-знаете-что, и понеслось, и до сих пор несётся, куда-то совсем не туда.
Но мне, конечно, столько не выпить (тем более, не выплакать), нет смысла и начинать. Пусть Серебряный век болит у меня без анестезии. Кто-то должен болеть этим великим несбывшимся, возможно, таким образом оно всё-таки чуть-чуть сбывается, где-нибудь, по ту сторону нас.

А выставка как бы про Бакста до 26 июня; кто в Вильнюсе, я, великий нелюбитель хождения по музеям и выставкам, очень советую зайти.
* * *
Дней десять назад, возвращаясь домой глубокой ночью, нашли на траве у подъезда отломанную ветку каштана с характерной крупной почкой, забрали домой, сунули в бутылку с водой и только на следующий день увидели, что почка раздавлена, почти в лепёшку сплющена чьим-то тяжёлым ботинком, ну или не ботинком, но больше всего похоже, что на неё наступил крупный взрослый человек.

Хотели выкинуть ветку, но не стали, заметив пару совсем мелких, даже не начавших набухать почек внизу - вдруг они распустятся. На самом деле, просто из упрямства оставили. Не хотелось чувствовать себя подслеповатыми дураками, которые приволокли в дом негодную мёртвую ветку. А напротив, хотелось торжества жизни вопреки всему.

Несколько дней ветка молча стояла в воде, обдумывая ситуацию. А потом раздавленная в лепёшку почка снова обрела объём и принялась распускаться. Теперь из бутылки с водой задорно торчит растопыренная каштановая пятерня, а те мелкие почки, которые стали формальным поводом дать ветке шанс, понемногу набухают и зеленеют.

В моей жизни было великое множество добрых знаков (как и в жизни любого человека, дающего себе труд обращать внимание на диалог, который постоянно ведёт с нами реальность). Но этот каштановый, наверное, один из самых желанных, потому что он - о торжестве жизни из одного только упрямства, иными словами, о создиательной воле, которая превыше веры, надежды и их вечного антагониста здравого смысла, то есть, превыше вообще всего.
* * *
Ортодоксальное возвращение джедая в этом году пришлось ровно на Вальпургиеву ночь, по-моему, ужасно смешно.
Впрочем, днём из бывшей зелёной, а ныне златоглавой православной церкви на Басанавичюс массово выходили женщины с перебинованными косынками головами и с таким интересным обречённым выражением лиц, словно у них не Христос вот-вот воскреснет, а Ктулху проснётся. Впрочем, может быть, и правда проснётся? А их по секрету заранее предупредили, чтобы успели выпить водки. Всё-таки духовность, не хрен собачий. Совсем не собачий хрен!

Если Ктулху всё-таки проснётся, я ему даже завидую, потому что это наверное такое немыслимое счастье - проснуться и внезапно, без предварительной подготовки, которой мы, например, подвергаемся с конца января, увидеть вокруг всю эту нашу буйную запоздалую весну, насквозь пропитанную каминным дымом, что один только Ктулху и способен его пережить без единого микроинфаркта. (Вопрос знатокам: микроинфаркт ЧЕГО мог бы теоретически случиться у Ктулху? Микроинфаркт фхтагн!)

Одурев от всего вышеописанного (а также от собственной бездуховности), обсуждали сегодня с другом Р. "Собачье сердце". Говорили, что Шариков, на самом деле, мог бы получиться только из обезьяны, а из собаки - совсем другой чувак. И с ним были бы совсем другие проблемы. Бесконечная преданность, помноженная на готовность (и даже потребность) выполнять команды, плюс неукротимое желание спать в хозяйской постели, или хотя бы на коврике возле неё и прилюдно совокупляться со всем, что шевелится. Крупные неприятности, вероятно, начались бы с попытки дружеского изнасилования Швондера прям в парадной. И уж тогда - держись, профессор! Распоясался тут со своими экспериментами, ишь.
Такой отличный был бы порно-водевиль!

Потом с другом Р. обсуждали, почему у Ляо Чжая и в других "историях о необычайном" даосы часто такие неприятные типы. Да потому что всякое честное до безобразия дао через них херачит, а дао - это обычно довольно неудобно для окружающих. И для тех читателей волшебных историй, которые представляют, что рядом с ними внезапно живёт воттакоэвот.
По дороге домой до меня запоздало дошло, что я наверное тоже даос. По этому конкретному отдельно взятому параметру. Хо-хо. Крррасота!
Пойду есть камни.
* * *
Приснилось странное. Девушка Лиза, которую я лично не знаю, она девушка приятеля, но тоже такого, не близкого, из старой какой-то жизни, но мы "дружим", как это принято говорить, в жж (нет, обычно мне не снится жж и вообще интернет, но тут вот так вышло).
И вот я из любопытства смотрю журнал его девушки Лизы, а там всякий прости господи духовный рост и личностное саморазвитие: то она от кого-то там сепарируется, то в сари фоткается (такая кудрявая мелкая тонкокостная брюнетка с очень чувственным ртом, распространённый тип), то разрешает себе сердиться, то прощает всех, то намывает дом к "чистому четвергу", то ласкает "внутреннего ребёнка", всё вот это вот. Ну и я выкидываю Лизу из головы.
Потом мой приятель (во сне, наяву я его не знаю) пишет: "Ну вот и всё, теперь живём без Лизки". И отвечает всем в комментариях, дескать, я ничего, держусь, мы с Лизкой давно знали, что она умирает, успели это принять.
И я из любопытства (свойственного мне, впрочем, и наяву) открываю жж этой Лизы (тёмно-зелёный фон) и читаю последнюю запись. Помню её слово в слово, записываю, чтобы выкинуть из головы:
Привет! Вы как? Я - ничё. Сегодня умру. Но пока я жива - wow! А вот теперь

А предпоследней записью было видео, на котором много-много прозрачных, подсвеченных жёлтым кубиков, в каждом заключено что-нибудь, вероятно, ценное для хозяйки: тушь для ресниц, игрушечный медведь, флакон с лаком, сандалия - отползают к горизонту и проваливаются куда-то за пределы видимости, пока не заканчиваются. Какое-то время на экране нет ничего, а потом всё начинается сначала.
Дальше мне смотреть не захотелось, пришлось просыпаться.

Собственно, это всё.
Метки:
* * *
У меня с давних пор есть почтовый ящик на рамблере; я им почти не пользуюсь, но не убиваю, пусть будет, к тому же, этот адрес всегда можно оставлять в анкетах для скидочных карт. Время от времени я захожу в рамблер-почту и удаляю все скопившиеся там письма, почти не глядя, но немножко всё-таки глядя, и не потому, что я надеюсь обнаружить там что-то полезное, а потому что пока ставишь галочки "удалить", довольно сложно не прочитать заголовки сообщений.

Сегодня было:
КОРРЕКЦИЯ ФИГУРЫ НА ТЕПЛОХОДЕ 9 МАЯ

Жить стало лучше, жить стало веселее!
* * *
* * *
Чёрт меня сегодня дёрнул зайти в магазин фототехники и взять там в руки камеру, да не простую, а новую гэшечку, Canon G9-X. К каноновским гэшечкам у меня вообще роковое влечение, а эта ещё помещается у меня в руке и ничего не весит. То есть, вообще ничего.
Теперь я буду стонать во сне, бормоча её имя.
С другой стороны, это тот самый редкий случай, когда любовь можно купить за деньги. И вопреки хозяйственному здравому смыслу, подсказывающему, что мы с ним ещё олимпус не сносили. А то какая же это любовь.

Вот йолки же ж.
Метки:
* * *
Вот так не надо фотографировать сакуру на закате:



и так не надо:



И даже так:



Хотя красивинька конешно, кто ж спорит. Но так любой дурак может и без нас.

А как надо?Свернуть )
* * *
Любимых поэтов не бывает, как не бывает любимых порций вдыхаемого воздуха; поэзия для меня вообще скорее вопрос необходимости, чем любви - иногда очень, позарез, прямо сейчас надо, а всё остальное время важно знать, что оно где-то есть.
Но если говорить не о "любимом", а просто о близком, то перечитывая Бродского, я обычно испытываю недоумение: зачем мне вообще было рождаться, когда уже был он, и всё отлично получилось, ну и хватит, хватит же, сколько можно. (Но получается, не хватит, нет.)
* * *
* * *
* * *
* * *

Previous