?

Log in

Как · объяснять · картины · мертвому · зайцу

Свежие записи · Архив · Друзья · Личная информация

* * *
Мы открыли электромагазин для торговли электрокнижками.



При магазине существует спецпроект Чашка Фрая для незнакомца, где, в зависимости от вашей текущей финансовой ситуации можно или оплатить электрокнижку для нуждающегося в ней незнакомца, или бесплатно получить книжку, оплаченную для вас неизвестным далёким другом.

ВНИМАНИЕ!
Если у вас возникли какие-то технические проблемы или вопросы, связанные с работой сайта maxfreibooks.net, вы всегда можете получить помощь, обратившись по адресу freigeist.publishing [at] gmail.com.



***

Если вышло так, что вы давным-давно бесплатно накачали моих элеткрокнижек, а теперь испытываете по этому поводу некоторую неловкость, это можно исправить, купив Чашку Фрая для незнакомца. Очень удобный формат.

Ну или PayPal для namtataram [at] gmail.com

Или Яндекс-деньги для абонента 410011485212601

Еще вариант: Круги. У них там, как я понимаю, много вариантов систем оплаты.

Если все перечисленные способы вам по каким-то причинам не подходят, оглянитесь по сторонам и сделайте соответствующий подарок любому, кто в нем нуждается, в любой приемлемой для вас обоих форме. Или взнос в благотворительный проект, которому доверяете. Держа при этом в уме, что расплачиваетесь со мной. Это тоже хороший вариант, реальность от реализации его явно улучшится, а нам того и надо.


Книжки на kroogi.com:


Макс Фрай

***

Тут книжка фотографий про Венецию:



А тут книжка некоторых избранных фотографий автора и персонажа Энциклопедии мифов

Книжки там можно просто смотреть, а можно покупать, если хочется. В бумажном виде они, честно говоря, вообще смерть всему живому. Мне с продажи каждого экземпляра идет 5 евро.
* * *
Зашли вчера в Художественный музей на Диджои, где выставка - как бы, считается, условно говоря, что про Бакста, а на самом деле, конечно, очередная порция осколков Серебряного века, кроме Бакста (подозреваю, назначенного "главным" просто в силу происхождения из соседского Гродно) там Врубель, Волошин, Петров-Водкин, Кустодиев, Шагал, Нестеров и Коровин, и другие, чьи фамилии вылетают у меня из головы (а некоторые никогда и не влетали, я же не то чтобы хоть сколько-нибудь знаток). Принцип отбора, как я понимаю, такой: что удалось добыть из окрестных (белорусских, литовских, латвийских) корпоративных и частных коллекций, то и показали, особо не выпендриваясь. Ну и правильно сделали, что показали, молодцы. Выставка вышла сравнительно небольшая (две комнаты на первом этаже, две на втором, плюс лестничные пролёты), но разнообразная; если говорить об отдельно взятом зрителе мне, этот отдельно взятый, не шибко образованный зритель обрёл там три совершенно новых ярких впечатления: "Золотую комнату" Фердинанда Рущица, "Ветер" Александра Гауша и "Ужин Пьеро" Николая Сапунова. И ещё радостей по мелочам: там на редкость ржачный (в хорошем смысле) Шагал, очень мутный (опять же, в хорошем смысле) эскиз Врубелевского "Демона", простое, чёткое и необъяснимо сильное "Кафе вечером на Рижском взморье" Николая Кузнецова - всё это запомнилось, а специально подсматривать в каталог, чтобы вспомнить побольше, я не хочу.

После такого культурного происшествия впору неделю пить и плакать, потому что как же болит у меня весь этот Серебряный век, это несбывшееся обещание невиданного полёта, ликующее "всё можно", сопровождаемое (греческим) хором современников, удивлённо переспрашивающих: "Чо, правда, можно?" Можно-то можно, не вопрос. Но потом случилась первая мировая, потом - сами-знаете-что и ещё раз сами-знаете-что, и понеслось, и до сих пор несётся, куда-то совсем не туда.
Но мне, конечно, столько не выпить (тем более, не выплакать), нет смысла и начинать. Пусть Серебряный век болит у меня без анестезии. Кто-то должен болеть этим великим несбывшимся, возможно, таким образом оно всё-таки чуть-чуть сбывается, где-нибудь, по ту сторону нас.

А выставка как бы про Бакста до 26 июня; кто в Вильнюсе, я, великий нелюбитель хождения по музеям и выставкам, очень советую зайти.
* * *
Дней десять назад, возвращаясь домой глубокой ночью, нашли на траве у подъезда отломанную ветку каштана с характерной крупной почкой, забрали домой, сунули в бутылку с водой и только на следующий день увидели, что почка раздавлена, почти в лепёшку сплющена чьим-то тяжёлым ботинком, ну или не ботинком, но больше всего похоже, что на неё наступил крупный взрослый человек.

Хотели выкинуть ветку, но не стали, заметив пару совсем мелких, даже не начавших набухать почек внизу - вдруг они распустятся. На самом деле, просто из упрямства оставили. Не хотелось чувствовать себя подслеповатыми дураками, которые приволокли в дом негодную мёртвую ветку. А напротив, хотелось торжества жизни вопреки всему.

Несколько дней ветка молча стояла в воде, обдумывая ситуацию. А потом раздавленная в лепёшку почка снова обрела объём и принялась распускаться. Теперь из бутылки с водой задорно торчит растопыренная каштановая пятерня, а те мелкие почки, которые стали формальным поводом дать ветке шанс, понемногу набухают и зеленеют.

В моей жизни было великое множество добрых знаков (как и в жизни любого человека, дающего себе труд обращать внимание на диалог, который постоянно ведёт с нами реальность). Но этот каштановый, наверное, один из самых желанных, потому что он - о торжестве жизни из одного только упрямства, иными словами, о создиательной воле, которая превыше веры, надежды и их вечного антагониста здравого смысла, то есть, превыше вообще всего.
* * *
Ортодоксальное возвращение джедая в этом году пришлось ровно на Вальпургиеву ночь, по-моему, ужасно смешно.
Впрочем, днём из бывшей зелёной, а ныне златоглавой православной церкви на Басанавичюс массово выходили женщины с перебинованными косынками головами и с таким интересным обречённым выражением лиц, словно у них не Христос вот-вот воскреснет, а Ктулху проснётся. Впрочем, может быть, и правда проснётся? А их по секрету заранее предупредили, чтобы успели выпить водки. Всё-таки духовность, не хрен собачий. Совсем не собачий хрен!

Если Ктулху всё-таки проснётся, я ему даже завидую, потому что это наверное такое немыслимое счастье - проснуться и внезапно, без предварительной подготовки, которой мы, например, подвергаемся с конца января, увидеть вокруг всю эту нашу буйную запоздалую весну, насквозь пропитанную каминным дымом, что один только Ктулху и способен его пережить без единого микроинфаркта. (Вопрос знатокам: микроинфаркт ЧЕГО мог бы теоретически случиться у Ктулху? Микроинфаркт фхтагн!)

Одурев от всего вышеописанного (а также от собственной бездуховности), обсуждали сегодня с другом Р. "Собачье сердце". Говорили, что Шариков, на самом деле, мог бы получиться только из обезьяны, а из собаки - совсем другой чувак. И с ним были бы совсем другие проблемы. Бесконечная преданность, помноженная на готовность (и даже потребность) выполнять команды, плюс неукротимое желание спать в хозяйской постели, или хотя бы на коврике возле неё и прилюдно совокупляться со всем, что шевелится. Крупные неприятности, вероятно, начались бы с попытки дружеского изнасилования Швондера прям в парадной. И уж тогда - держись, профессор! Распоясался тут со своими экспериментами, ишь.
Такой отличный был бы порно-водевиль!

Потом с другом Р. обсуждали, почему у Ляо Чжая и в других "историях о необычайном" даосы часто такие неприятные типы. Да потому что всякое честное до безобразия дао через них херачит, а дао - это обычно довольно неудобно для окружающих. И для тех читателей волшебных историй, которые представляют, что рядом с ними внезапно живёт воттакоэвот.
По дороге домой до меня запоздало дошло, что я наверное тоже даос. По этому конкретному отдельно взятому параметру. Хо-хо. Крррасота!
Пойду есть камни.
* * *
Приснилось странное. Девушка Лиза, которую я лично не знаю, она девушка приятеля, но тоже такого, не близкого, из старой какой-то жизни, но мы "дружим", как это принято говорить, в жж (нет, обычно мне не снится жж и вообще интернет, но тут вот так вышло).
И вот я из любопытства смотрю журнал его девушки Лизы, а там всякий прости господи духовный рост и личностное саморазвитие: то она от кого-то там сепарируется, то в сари фоткается (такая кудрявая мелкая тонкокостная брюнетка с очень чувственным ртом, распространённый тип), то разрешает себе сердиться, то прощает всех, то намывает дом к "чистому четвергу", то ласкает "внутреннего ребёнка", всё вот это вот. Ну и я выкидываю Лизу из головы.
Потом мой приятель (во сне, наяву я его не знаю) пишет: "Ну вот и всё, теперь живём без Лизки". И отвечает всем в комментариях, дескать, я ничего, держусь, мы с Лизкой давно знали, что она умирает, успели это принять.
И я из любопытства (свойственного мне, впрочем, и наяву) открываю жж этой Лизы (тёмно-зелёный фон) и читаю последнюю запись. Помню её слово в слово, записываю, чтобы выкинуть из головы:
Привет! Вы как? Я - ничё. Сегодня умру. Но пока я жива - wow! А вот теперь

А предпоследней записью было видео, на котором много-много прозрачных, подсвеченных жёлтым кубиков, в каждом заключено что-нибудь, вероятно, ценное для хозяйки: тушь для ресниц, игрушечный медведь, флакон с лаком, сандалия - отползают к горизонту и проваливаются куда-то за пределы видимости, пока не заканчиваются. Какое-то время на экране нет ничего, а потом всё начинается сначала.
Дальше мне смотреть не захотелось, пришлось просыпаться.

Собственно, это всё.
Метки:
* * *
* * *
У меня с давних пор есть почтовый ящик на рамблере; я им почти не пользуюсь, но не убиваю, пусть будет, к тому же, этот адрес всегда можно оставлять в анкетах для скидочных карт. Время от времени я захожу в рамблер-почту и удаляю все скопившиеся там письма, почти не глядя, но немножко всё-таки глядя, и не потому, что я надеюсь обнаружить там что-то полезное, а потому что пока ставишь галочки "удалить", довольно сложно не прочитать заголовки сообщений.

Сегодня было:
КОРРЕКЦИЯ ФИГУРЫ НА ТЕПЛОХОДЕ 9 МАЯ

Жить стало лучше, жить стало веселее!
* * *
Чёрт меня сегодня дёрнул зайти в магазин фототехники и взять там в руки камеру, да не простую, а новую гэшечку, Canon G9-X. К каноновским гэшечкам у меня вообще роковое влечение, а эта ещё помещается у меня в руке и ничего не весит. То есть, вообще ничего.
Теперь я буду стонать во сне, бормоча её имя.
С другой стороны, это тот самый редкий случай, когда любовь можно купить за деньги. И вопреки хозяйственному здравому смыслу, подсказывающему, что мы с ним ещё олимпус не сносили. А то какая же это любовь.

Вот йолки же ж.
Метки:
* * *
Вот так не надо фотографировать сакуру на закате:



и так не надо:



И даже так:



Хотя красивинька конешно, кто ж спорит. Но так любой дурак может и без нас.

А как надо?Свернуть )
* * *
Любимых поэтов не бывает, как не бывает любимых порций вдыхаемого воздуха; поэзия для меня вообще скорее вопрос необходимости, чем любви - иногда очень, позарез, прямо сейчас надо, а всё остальное время важно знать, что оно где-то есть.
Но если говорить не о "любимом", а просто о близком, то перечитывая Бродского, я обычно испытываю недоумение: зачем мне вообще было рождаться, когда уже был он, и всё отлично получилось, ну и хватит, хватит же, сколько можно. (Но получается, не хватит, нет.)
* * *
* * *
* * *
* * *
* * *
Крысичка пишет, они там в Варне стали синими генами (не спрашивайте). Вот что бывает с людьми, поверившими в сказки про сладкую жизнь в провинции у моря.
Мои друзья - синие гены. Мне теперь надо как-то ужиться с этим знанием.
(Зато можно в старости написать мемуар "Моя жизнь среди синих генов"; надеюсь, мировая наука примет его с благодарным трепетом.)

Ещё недавно мы вместе ходили внимать пению соловьёв и кукумявок, считали ежей и любезно доставляли заблудившихся лягушек в их лягушачий бордель (ну ладно, ладно, Крысичка любезно доставляла, а мы только сплетничали у неё за спиной: так вот что означает фраза: "графиня изменившимся лицом бежит пруду").

Это была простая, честная жизнь. А теперь они - синие гены, а я - всё ещё громоздкое человеческое существо. Леденящее одиночество уже тянется к моему нежному горлу своими щекотными ложноножками.

(тут нужен бы новый тэг, цитата из Крысички: "обожаю страшными обожаками", но лень его заводить.)
* * *
Не ждали, небось, мистических услуг? А они - прыг из-за угла!

Мы с вами делали это уже дважды: в пятнадцатом году, в июле и январе.

И вот опять есть повод. В смысле, новая книжка, которая ещё не опубликована.

В общем, для тех немногих, кто не спит, не пьёт, не ест и что там ещё положено делать в ночь с пятницы на субботу, а почему-то полез в жж, объявляю короткий сеанс гадания. С этого момента и до наших 3:00 (по нашему летнему времени UTC+3).

Процесс такой: вы пишете комментарий и называете номер страницы (с 1 по 458) и номер строчки сверху или снизу (строчек на странице 43). А я вам пишу строчку, которая получилась, или предложение, частью которого она является, целиком.

Можно участвовать анонимно, я временно убираю опцию скрывать анонимные комментарии.

ВНИМАНИЕ: комментарии не будут приходить мне на почту, поэтому написать и удалить - это будет слишком таинственно, я не узнаю об этом никогда :)

В 3:00 процесс прекращается, но комментарии остаются как есть, на виду. И пост под глаз не уходит.

Поехали.

____________________________

ФСЁ! Последний комментарий - от nornverd
* * *
Начинают рацсветать сакуры возле Национальной Художественной галереи, дикие сливы уже не то что начинают, а цветут в полный рост, в ботаническом саду распускаются белые магнолии и, только не падайте, рододендроны, мне-то казалось, в их сторону до середины мая можно вообще не смотреть.

Ещё в ботаническом саду нас обматерил индюк, красивый, как самурай в полном боевом вооружении. Наверное поделом, такие красивые всегда правы.
И мы в смятении удалились (часа два с половиной спустя, но всё-таки!)
* * *
* * *
Управлять погодой проще всего: пишешь, например, книжку, где наступила долгая холодная весна, и в окружающем мире тут же наступает долгая холодная весна. Ифсё! Ничего больше делать не надо, даже с бубном плясать. Очень удобно.

Однако дикая слива напротив кафе "Rene" исправно зацвела позавчера, как только из кафе вынесли один (один!) уличный столик. Как и в прошлом году, она считает, что диким, близким к природе существам людям в этом вопросе следует доверять. У людей патамушта инстинкты!

Жизни стало так много, что писать о ней почти невозможно: не описывать же каждую минуту, а если не каждую, то непонятно, по какому принципу выбирать. С друзьями, которым удавалось меня заткнуть только поставив напротив тарелку с едой, придумали, что мне надо опубликовать рекламное объявление в газете: "Молчу за еду", - и ждать заказов. Но, йолки, я зачем-то демпингую и молчу совершенно бесплатно, даже без еды. А всё почему - всюду жизнь. Причём органическая. Но я её всё равно люблю. Такая вот удивительная девиация.

Когда любишь жизнь, каждая секунда её туго фаршируется смыслом, да таким затейливым, что для описания его потребовалось бы, как минимум, полчаса. В столь непростых обстоятельствах обет молчания - сущее спасение, и чёрт с ней, с едой.
* * *
* * *
Электрокарты на электростол в нашем электромагазине. Рецца вона какую обложку нарисовала!



Что это за книжка, уже написано вот тут. Но ещё раз повторю: сборник СТАРЫХ рассказов. Что-то вроде "избранного". Ну или даже не что-то, а оно и есть. Не знаю. А кто знает? Пушкин? И Пушкин тоже не знает, мы спрашивали.

Оглавление, кстатиСвернуть )
* * *
* * *
"Меня зовут капитан Вольф, и я доставлю вас в Вильнюс", - сказал капитан Вольф.
К счастью, в самолёте присутствовал как минимум один человек, способный по достоинству оценить эту новость. То есть, я. Правда, рядом со мной не было собеседника, который добавил бы: "Айзен-Вольф". Пришлось думать про айзен самостотельно. Любите ли вы леденящее одиночество, как люблю его я? Вот то-то же.

На прощание капитан Вольф ещё раз представился, специально для тех, до кого не дошло с первого раза: "С вами был капитан Вольф". Но, боюсь, благодарных слушателей у него не прибавилось. По крайней мере, про айзен никто так и не пошутил. Только я, да и то не вслух - по причине леденящего одиночества, см. выше.

Охватившее меня леденящее одиночество было настолько невыносимо, что пришлось, не сходя с места, прям в аэропорту, случайно встретить друга Р., которая тоже как раз откуда-то прилетела и ждала свой чемодан у соседнего транспортёра. И вот тут бы, вот тут бы пошутить про капитана Айзен-Вольфа, но вместо этого мы просто вызвали такси по телефону, чтобы оно увезло нас в золотую даль (именно так выглядит наш город ночью, когда смотришь на него сверху, пока капитан Вольф идёт на посадку).

Таксист тоже оказался моим знакомым. Он мне уже третий раз попадается. Или даже четвёртый, не помню. Я вообще его, честно говоря, не помню, это он меня узнал, а не я его. И даже подъезд мой вспомнил без подсказки, такой чувак.

После появления знакомого таксиста мои жалобы на леденящее одиночество стали звучать совсем уж бессовестно, но про капитана Айзен-Вольфа мы с другом Р. и такистом так и не пошутили, поэтому записываю здесь. А то завтра вспомню и себе не поверю. А ведь был, был капитан Вольф, высокий, загорелый дяденька, в красивой люфтганзовской форме (я не фантазирую, а точно знаю: они с экипажем приходили за своими чемоданами). И доставил нас в золотую даль, то есть, в Вильнюс, как и обещал.
* * *
* * *
Tel Aviv Beach, по последним данным науки в моём лице, находится на берегу Дуная (северном, если ничего не путаю). По крайней мере, так там написано. Ещё там написано: "life is beautiful"; по последним данным науки в моём лице, так оно и есть.

В Вене цветёт всё, что можно. Что нельзя, думаю, тоже цветёт, но тайно. Начиная с одуванчиков и маргариток на газонах, и заканчивая убийственно душистой белой сиренью в панорамном кафе на берегу всё того же Дуная (южном, при условии, что Тель-Авив-бич всё-таки на северном). Двухчасовая прогулка по этой самой набережной заменяет примерно три похода в музеи и один в фитнесс-клуб. Что касается фитнеса, платный готический фитнес работает ежедневно при Кафедральном соборе имени Святого Стефана, каковой Стефан, по иронии судьбы, был побит камнями за утверждение, что Всевышний не в рукотворённых храмах живёт, - в честь кого ещё и называть потом рукотворённые храмы! Однако платный фитнес у Стефана хорош: 343 ступеньки вверх за 4,5 евро, потом столько же вниз. Сами посчитайте, сколько стоит ступенька; по-моему, отличная цена, надо брать!

Это был репортаж с места отсутствия событий, оставайтесь с нами!
* * *
Вчера проходили мимо Лукишской площади, увидели, что задняя дверь летнего кофеиновского киоска нараспашку, и какой-то мужик возится там с ящиками. Спросили: когда откроетесь? - Не знаю, - говорит, - может быть даже завтра.
И правда открылись! Лето, лето - по кофейному календарю.
Ну и по моему персональному тоже, потому что - ну а как ещё могут быть интерпретированы кеды на босу ногу.

+++

Из Киева мне передали открытки с Реццыными картинками, очень крутые. Квадратные, чорно-белые, всё как мы любим. Вот такие примерно:



Если я буду хорошо себя вести: подолгу всматриваться в бездну, слушаться закона внутри меня и - АААААААААА! - есть по утрам овсянку, однажды все мои книжки переиздадут с Реццыными обложками. Мне даже обещали, что так будет, но пока только на словах. Договор овсянкой кровью пока не подписывали. А жаль!

Дорогой гонец, а какой ты? - вы? - я? - мы? - он? - она? - я не помню, на какое обращение мы договоривались! - юзер? А то мы знакомы уже второй раз, а я и не знаю, балда.

+++

Говорю деловой знакомой, что еду на море, она сразу спрашивает: на Мёртвое? - Нет, - говорю, - всего лишь на Чёрное. - Ничего, - говорит, - на Мёртвое можно съездить потом.
Что я действительно люблю в людях, так это оптимизм.

+++

И вне всякой связи со всем вышесказанным.
Внимание, вопрос: что делать человеку, который второй раз в жизни попал (скоро попадёт) на пол-дня в Вену, при этом не любит ни Фройда, ни Климта, ни захер-торта, а например Хундертвассера любит так сильно, что свой первый венский раз целиком угрохал именно на него? Собственно, можно и второй раз на него же угрохать, но вдруг есть достойные альтернативы?
Хочется простого мимолётного счастья, а не туристического всего вот этого вот :)
* * *
Пришла весна, и мы решили, что это дело надо отметить. Поэтому на протяжение всего апреля всем, кто купит в нашем электромагазине двухтомник Энциклопедия мифов за страшные деньги 85 рублей, мы будем дарить электроальбом электрофотографий, как бы сделанных как бы электроавтором и как бы электроперсонажем в одном электролице.

+

Фотокнига просто будет автоматически приходить вам вместе с основной покупкой. Главное, покупать не где попало, а по вот этой ссылке. А если что пойдёт не так, писать на freigeist.publishing [at] gmail.com.

Информационная поддержка приветствуется, как всегда в таких случаях.
* * *
Пока дорогие читатели на протяжение десятилетий (десятилетий, Хлодвиг!) переводят хорошие продукты, пытаясь добыть философский камень изобрести напиток, который хоть по какому-то критерию можно будет назвать "камрой" и удивить друзей, я могу только меланходически вздыхать об их горькой участи. Но когда за дело берётся дорогая реальность, и в возлюбленном моём грин-кафе появляются пакеты с этикетками "чай из кофейных ягод", я чувствую себя как футбольный вратарь, только что схлопотавший по башке влетевшей в ворота хоккейной шайбой, потому что, с одной стороны, все сошли с ума и после ебанулись, а с другой, гол всё-таки был, ничего не попишешь, один-ноль в твою пользу, дорогая реальность, в этом тайме совершенно точно один-ноль в твою пользу, но мне, конечно, приятно, что ты такой умный, упорный и последовательный фанат.
* * *


От издателя
Макс Фрай известен не только как создатель самого продолжительного и популярного сериала в истории отечественной fantasy, но и как автор множества сборников рассказов, балансирующих на грани магического и метареализма. "Карты на стол" - своего рода подведение итогов многолетней работы автора в этом направлении. В сборник вошли рассказы разных лет; составитель предполагает, что их сумма откроет читателю дополнительные значения каждого из слагаемых и позволит составить вполне ясное представление об авторской картине мира.
В русском языке "карты на стол" - устойчивое словосочетание, означающее требование раскрыть свои тайные намерения. А в устах картежников эта фраза звучит, когда больше нет смысла скрывать от соперников свои козыри.
И правда, что тут скрывать.


От не-издателя
На самом деле, это книжка избранных рассказов или что-то вроде того. Там все рассказы из сборников разных лет, только один ещё нигде не публиковался. Конечно, мы его добавили, чтобы всех перехитрить, обжулить и заставить купить книжку, нивапрос.
Идея сделать такую книжку пришла мне в голову осенью. Минувшая осень была чертовски хороша, и мне тогда вдруг показалось, это очень важно: собрать вместе все тексты, наиболее важные не то чтобы вот прям для меня, а для некоторой моей части, которая была всегда и есть даже когда кажется, что её нет, и будет даже когда всем вокруг покажется, что нет меня.

Сейчас я уже думаю, что всё это было не обязательно, потому что поговорить с собой я могу и не издавая никаких "избранных", а остальным эти мои разговоры до лампочки, потому что каждому "остальному" надо договариваться с собой, а не со мной. Ну и зачем тогда все эти невыразимые и неопределённые объяснительные в твёрдых обложках.

С третьей стороны, всё равно хорошо, что какие-то фундаментальные, смыслообразующие тексты собраны вместе, и теперь, по крайней мере, понятно, с какой книжки можно (удобно? осмсленно?) начинать читать всё, что у меня понаписано. Тем, для кого эта книжка не имеет особого смысла, всё остальное, что я пишу, читать тоже вполне бессмысленно - по большому счёту. А по малому, всё равно можно конечно, кто ж вам воспретит :)

С двести тридцать восьмой стороны, вот вам ссылка на единственный новый рассказ, вошедший в сборник, читайте:

http://txt-me.livejournal.com/367022.html

С такими козырями, как у меня, можно играть только честно, это обязательное условие.

А ещё, как регулярно говорят персонажи другой, только что дописанной книжки, в любви следует быть нерасчётливым и беззащитным. А я у них, как всегда, учусь. Мне с ними повезло.
* * *
* * *
Две луковицы, чуть ли не месяц пролежавшие в туго завязанном пакете, в тёмном шкафу, вопреки всему пустили стрелки, сочные, тугие, зелёные, как будто всё это время простояли на солнце в банке с водой, только очень кудрявые, скрученные тугими спиралями от тесноты. Думаю, из них можно наделать если не даосских пилюль бессмертия, то, по крайней мере, таблеток, развивающих волю к жизни до таких масштабов, что пропивший полный профилактический курс сможет выжить среди цветущих на Марсе яблонь или даже, чем чёрт не шутит, среди людей.
Но мы не наделаем никаких пилюль, сами всё съедим. Мы - мрачные мизантропы.

***

Мрачный мизантроп в моём лице приносит глубокую благодарность местным духам стихий за совершенно отвратительную мартовскую погоду, которая практически не отвлекала меня от работы. Мне это было необходимо, как никогда. Спасибо, чуваки! Теперь можно включать нормальную человеческую весну.

***

Нормальная человеческая весна - это, к примеру, уверенные плюс десять, больше не обязательно, я никуда не спешу. Я люблю, чтобы весна наступала медленно, мало что может быть драгоценней, чем вот эти её каждодневные обещания, данные нам в ледяных ветрах, смешанных с запахом печного дыма, вдыхаешь, и сердце останавливается, но если нажраться нашего волшебного лука, можно жить и после его остановки, эта ничаво.

***

Продолжение, безусловно, следует.
* * *
/выныривает из мировой бездны/

a_str нашёл сокровища в стиральной машинке и в связи с этим собирает вопросы для новой Чашки Фрая.
Про первый том хроник, то есть, про "Чуб Земли" и "Туланский Детектив".



Спрашивайте ваши вопросы втуды. А всюды вопросы не спрашивайте!

Я даже комментарии закрываю, потому что я - сиротко, провалившее все дэдлайны в мире, вам же будет лучше, если я поскорей допишу :)

/уныривает в мировую бездну/
* * *


Ангел наш улетел, а сквозной проход от улицы Ужупё вниз, к реке и художественной академии нынче перегорожен с обеих сторон, сверху и снизу - стройка! Но и там, и там, оставлена возможность пройти - нелегально, игнорируя запрещающие таблички, однако при этом не сигая через заборы, ногами по твёрдой земле. И мы, конечно, прошли, спустились по ставшей запретной лестнице вниз, к мосту через Вильняле, от академии к Бернардинскому саду; в реке плескались утки, возбуждённые хлебными крошками и весной, на мосту стояли мама и сын, а над нашими головами голубело предзакатное небо, ветер гнал облака. Мы шли и смотрели по сторонам, ангел наш улетел, ёлки, как жалко.

Вру, на самом деле, совершенно не жалко - ни улетевшего ангела, ни этой чёртовой лестницы, ни графити, которые скоро закрасят, ни старых стен, на месте которых воздвигнут новые, ни нас, спустившихся с холма, чтобы пересечь реку, а за ней - Бернардинский сад и двинуться строго на запад, в сторону ярмарки и заката, ангел наш улетел, мы ушли, ярмарочные лотки разобрали, через год их опять соберут, мы вернёмся, ветер снова будет гнать облака, а ангел - что ангел, его дело летать, а не висеть над воротами, пусть летит, ничего не жаль.
* * *
..."я есть" - это дыхание. Это вообще умение быть наедине с собой. Умение быть во сне и бреду. И в предсмертье. Умение быть там, где твоя правота невозможна. Потому что правота возможна не везде.

a_str написал про "Чужака", и мы с ним про "Чужака" же (на самом деле, не только) поговорили.

Что мне особенно нравится в том, как a_str пишет про книжки - он часто вытаскивает на поверхность далеко не самые очевидные на первый взгляд темы. Которые оказываются фундаментально важными. Базово важными. И как только он их вытащил, сразу непонятно, как можно было об этом столько времени не говорить.
* * *
В начале улицы Чюрлёнё кто-то нетерпеливый и страстный украсил голые ещё по-зимнему кусты бледно-сиреневыми искусственными цветами, спасибо ему за обман.

Текущая совокупность значений метеорологических элементов и атмосферных явлений милосердна - не столько ко мне, сколько к моей работе, стойко несёт караул в районе нулевой отметки, иногда кидает в серый суп дня щепоть холодных осадков - если и сбегу от письменного стола, далеко не уйду, вернут.

Всё же у меня довольно странная жизнь. В детстве мне хотелось путешествовать; меня очень мучило понимание, что мне наверное не понравится в космическом корабле, как-то там всё-таки стрёмно - но как же тогда отправляться на Марс и тем более в другую галлактику?! Время показало, что страх обосраться в космическом корабле так и останется умозрительным, на практике его захочешь, не воплотишь, и мне даже как-то полегчало. Впрочем, вместо того, чтобы путешествовать, я всё равно сижу за письменным столом и занимаюсь полной ерундой - ну, правда, по велению сердца. Из чего, вероятно, следует, что моё сердце - псих. И хочет совсем не того, чего на самом деле хочет, вот я о чём.

В начале улицы Чюрлёнё кто-то разрисовал мелом двери подъездов, такие чёткие поспешные профили, как на пушкинских черновиках, только носы всё больше картошкой. Есть на что поглядеть!
Это, как понимаем мы, были путевые заметки из единственно доступного мне сейчас далёкого путешествия через весь Старый Город, с одного холма на другой холм.
Да я прям васкодагама какое-то, йопт.
* * *
* * *
В полночь возле дома дорогу мне перебежал заяц и ускакал в сторону гаражей, и я теперь думаю - то ли ждать поутру рокового дантеса, то ли локти кусать, что было темно, и я без камеры, и когда завтра поутру придёт дантес, я расскажу ему про зайца, он не поверит, придётся значит стреляться, хочешь не хочешь, всё равно стреляться, да что ж такое, ёкэлэмэнэ.
* * *
Последние ботанические новости с наших холмов: к одинокой примуле возле моего дома прибавились тучные стада - иначе не скажешь! - белых подснежников. А на окраине клумбы расцвела лиловая печёночница - настоящий дикий лесной цветок. Есть в этих первоцветах лихая бесшабашная жертвенность - появиться в феврале, напророчить нам всем скорую буйную весеннюю жизнь и оцвести прежде, чем она начнётся. Какие-то они, получается, совсем нелепые дураки.
И я тоже.
* * *
Люди обычно переоценивают значимость (на этом месте можно поставить точку, но я всё-таки не стану) своих ошибок, всех этих так называемых грехов и грешков, как будто действительно кто-то строгий (вероятно, весь в чорном) сидит и подсчитывает эти наши бессмысленные делишки, записывает в тетрадку, отправляет в адские кладовые предзаказ на возмездие справедливое обыкновенное - сто восемьдесят, предположим, штук.

На самом деле, кому это вообще интересно. Было бы что подсчитывать. Какой спрос с контуженного, себя не помнящего, бредущего в полной темноте и время от времени с грохотом опрокидывающего расставленные там предметы - падают ящии, шатаются стеллажи, бьются расставленные на них хрустальные вазы, каждая ценой в один смертный грех. Ну и грабли, грабли конечно. Куда без них.

Сколько ящиков ты уронил, сколько стекла перебил, сколько шуму наделал, пробираясь во тьме, не волнует никого, кроме таких же котнуженных полуслепцов, по трагической случайности бредущих в той же тьме, в то же примерно время, так что некоторые тяжёлые предметы могут упасть им на головы, а некоторые обрушенные ими стены - похоронить под собой нас. Но это вовсе не повод звать строгого в чорном с тетрадкой, да и нет его - любителя такой ерунды.

Важно в этой истории только одно: удастся ли бредущему во тьме хотя бы отчасти прочухаться и включить как минимум голову, хотя задача максимум, конечно, включить фонарь, по умолчанию встроенный в каждую человеческую конструкцию, но обычно в каком-нибудь хитром месте, сразу и не поймёшь, где он у тебя спрятан, но надо стараться, потому что упражнение, которое мы все тут выполняем, этот нелепый этап большой игры называется "найди свой фонарь", а вовсе не "не наступи на грабли", как почему-то принято думать. Грабли - можно. Без фонаря - никакого смысла. На этом этапе надо искать фонарь.

После того, как фонарь найден и включен, хотя бы переодически, время от времени включается - зарядка аккумулятора тоже важная часть игрового этапа, а мы за этим совсем не следим - так вот, после того, как фонарь будет найдет и включен, ронять ящики, бить вазы и наступать на грабли уже не то чтобы вот прямо "нельзя", но так некузяво, что будем считать, нельзя. Но это уже совсем другая история, и она тоже не о грехе, а просто о мастерстве и ответственности; впрочем тут можно вообще ничего не объяснять, те, кто иногда включает свои фонари, сами всё знают.
* * *
Вам, предположим, двадцать три года, у вас, предположим, так называемый оригинальный ум, жаждущий неведомо чего, зато жаждущий этого неведомого с алчностью чёрной дыры, поглотившей за всю свою жизнь очень много бессмысленной пустоты и всего парочку сладких астероидов - слишком мало для насыщения, но достаточно для отчаянного недовольства безвкусной пустотой.

Вокруг вас, предположим, информационная пустыня, потому что вокруг вас - позднее сэсэсэр, самый конец восьмидесятых, и нет, вы не из столичного города, не из так называемой хорошей семьи. Самое ценное образование, полученное вами - умение читать, которое откуда-то само взялось, когда вам было три года. Остальное благополучно просвистело мимо. Да и не было там особо чему свистеть.

Вы, предположим, начитаны, насколько возможно быть начитанным человеку, чьи возможности исчерпываются хранилищами местных библиотек и милосердием немногих знакомых обладателей книжных сокровищ, которые иногда дают что-нибудь этакое почитать на пару часов или даже на ночь. На целую грёбаную ночь! Редко, но иногда везёт и настолько.

Ваш идеал жизненного уклада, предположим, гессевская Касталия, потому что там, йолки-палки, такие библиотеки! Такие учителя! И вокруг вас сплошь люди, у которых тоже есть эти учителя и эти библиотеки. И это, представляется вам, такой недостижимый уровень, такая глубина взаимопонимания, что можно уже вообще ни о чём не говорить. А иногда - вместе играть в эту их кастальскую игру, правила которой вам так и не стали понятны даже после дюжины перечитываний, но вы точно знаете, что родились именно для неё. И больше ни для чего. (Да, вот такой вы дурак в двадцать три года, ничего не поделаешь, что ж теперь.)

Предположим, другой ваш идеал, совсем уж недостижимый, смех бессмертных, вычитанный у того же Гессе. Хотя на самом деле, вы не понимаете, что это такое. Но жопой, сердцем и всем остальным, что есть у вас чуткого, чуете, что это вам надо. Вот прямо сейчас! И, йолки, только о том и думаете - вот бы так посмеяться однажды. Лучше при жизни, потому что учиться важным вещам надо заранее. А то помрёшь потом и окажется, что без умения так смеяться, ты смертен. И всё, поздняк метаться. Выключаем свет.

Предположим, в один прекрасный день в ваши руки попадает журнал "Иностранная литература", в котором напечатан роман. О романе известно, что по нему уже сняли фильм; знакомые каким-то чудом попали на полузакрытый простмотр, сказали, кино охуенное, но роман тоже вполне ничего. Если уж тебе не удалось увидеть кино, хотя бы почитай.

Преположим, вы берётесь читать и тут же обнаруживаете, что повествователя зовут Адсоном, а его старшего мудрого спутника - Вильгельмом Баскервильским. Это что такое вообще? Это как?! И начинаете ржать раньше, чем додумываетесь до сколько-нибудь удовлетворительного ответа; впрочем, до ответа вы так и не додумываетесь, потому что этот внутренний хохот наедине с собой и каким-то образом хором со всем миром - и есть ответ.

Предположим, вы читаете дальше, почти не понимая сюжета (ничего, не страшно, перечитаете потом), взахлёб, не отрываясь, не ради самого текста, а ради удивительного счастливого ощущения, что вас взяли в игру. Правила этой игры вам пока не знакомы, но вас всё равно взяли, сказав: ничего, научишься по ходу, как-нибудь сообразишь.
И это правда, по ходу многому можно научиться. Но это вы узнаете потом, а пока вы просто смеётесь, и смех ваш становится всё холоднее и звонче; это, конечно, совсем не тот смех бессмертных, о котором писал Герман Гессе, зато он очень похож на то, что смутно мерещилось вам. Ну потому что интерпретация - не только дубина в руках читателя, способная разрушить любой авторский замысел, но и волшебный посох, при помощи которого читатель может преобразовать свой мир. А это гораздо важней самого утончённого замысла, приходится признать.

И с этого дня вы, предположим, знаете (на самом деле, ещё ни черта не знаете, но когда всё-таки узнаете, поймёте, что знали с того самого дня), что такое постмодернизм и зачем он нужен.
Постмодернизм в вашей трактовке, которая, конечно, отличается от общепринятых, ну а чего вы хотели от невежды с восторженным складом не столько ума, сколько прилагающихся к этому уму девайсов - ай, неважно! - важно, что в вашем понимании посмодернизм - это удивительная возможность соединиться в братском кастальском объятии со всей остальной мировой культурой и хохотать, обнявшись. Ныне и присно, то есть правда, с этого дня и всегда.

Предположим, вы потом просто живёте дальше, ничего на самом деле не изменилось, так не бывает, чтобы от какой-то книжки вдруг изменилась человеческая жизнь. Вопрос только в том, кто теперь живёт дальше вашей нелепой, ещё буквально вчера бессмысленной жизнью, которая внезапно обрела невысказываемый, но совершенно конкретный смысл.
Невысказываемый, потому что он не слово, а смех. Даже не сам по себе смех, а просто его возможность. Шанс однажды когда-нибудь снова так смеяться, обнявшись со всем миром сразу. Пригласительный билет на очередной тур игры. Я не знаю, как ещё об этом говорить, оно по-прежнему слишком близко и важно. И слишком личное. То, о чём молчат. И я потом тоже буду об этом молчать, но прямо сейчас надо всё-таки попытаться высказать благодарность. Как могу, так и высказываю. Очень трудно, эх.

Я не любитель некрологов, приуроченных к случаю; любить надо каждый день, а не спохватываться к похоронам, но йолки, что делать, если до меня только сегодня дошло, что умерший позавчера Умберто Эко - один из немногих людей, о ком я могу сказать: он подарил мне жизнь. Такую, в которой удалось обнаружить какие-то важные для меня в тот момент смыслы, а потом идти с ними дальше, в других каких-то направлениях. Куда качнёт, туда и идти, ничего, по большому счёту, не страшась, потому что самое важное у меня уже хотя бы однажды было - когда мы, обнявшись, всем миром хохотали над мудрым следователем Вильгельмом Баскервильским и слепцом Хорхе Бургосским, и в нашем смехе было поровну бесконечного холода и бесконечной любви.
* * *
Сегодня на берегу Нерис, возле центрального универмага надували пёстрый воздушный шар. И он потом ПОЛЕТЕЛ!

17 февраля, чуваки. 17 февраля! А ещё недавно это у нас было сугубо летнее развлечение.

* * *
* * *
Самая гнусная, подлая, лживая разновидность материализма выражается формулой: "Если ты такой умный, где твои деньги?"

Я хочу сказать, что пока мы оцениваем себя и ближних, прибавляя к подлинным или мнимым (в данном случае совершенно неважно, оценка всегда субъективна) достоинствам способность обеспечивать себя кормом, или вычитая неспособность это сделать, мы - слоны, несущие на своих спинах безрадостный ад материалистической концепции, в рамках которой жизнь - это питание, размножение, выкармливание потомства и быстрая смерть ради освобождения кормовых площадок для нового поколения. И инивидуальные особенности нецелевого использования тёплых сортиров, известные под названием "личностный рост", ничего не меняют. Мало ли о чём таком возвышенном думает слон, пока он честно держит на своей спине ад, чертям это не особо мешает.

Способность зарабатывать деньги сама по себе не "хороша" и не "плоха", наличие этой опции - вопрос удачи в гораздо большей степени, чем принято думать. В разные времена и в разных культурах хорошо оплачиваются разные способности, склонности и свойства характера; в итоге, вопрос всегда стоит так: насколько удачно ты прицелился, выбирая место рождения. Вот и всё.
А когда прицелился неудачно, ради прокорма приходится задвигать себя в сторону. Есть устойчивое убеждение, будто способность прокормиться - сверхценность. Строго говоря, это и есть материализм. А вовсе не решительный отказ истово креститься на Мачу-Пикчу.

Способность задвинуть в сторону всего себя, со своими особенностями, страстями, желаниями, интересами ради прокорма всё ещё почитается добродетелью, а на самом деле она - просто разновидность готовности капитулировать, покориться материальности мира, данной нам в ощущениях, довольно острых и неприятных, когда доходит до недостачи корма. Понятная слабость, в той или иной степени свойственная всем, кроме лучших из лучших, для которых, впрочем придуман универсальный выход: умирай молодым. И возмущённый вой социума: "Как это - нет?" - в тех редких случаях, когда эти суки отказываются. И ещё какое-то время живут среди нас, подъедая жалкие крошки, упавшие со столов честных добытчиков корма, хором вопрошающих: "Если ты такой умный, где твои деньги?"

Где-где.

Мало что я ненавижу так сильно, как эту вашу самодельную мясорубку.
* * *
Вчера на задворках той унылой части Нового Города, где жизнь удобна, но не живописна, мужик типичной постсоветсткой наружности (рыхлый шкап неопределённого возраста в диапазоне от сорока до семидесяти, одетый в набор чехлов, символизирующих приличную одежду, всё вот это вот, что я так не люблю и стараюсь не замечать) говорил в телефон: "Я салатов куплю, скажи, каких". - И после паузы: "Даже не вздумай сама готовить, ты тоже после работы, у тебя тоже вечер пятницы, и ходить никуда не надо, я сам принесу".

/как это было у нас дома: по вечерам, после идиотских семейных обедов из трёх блюд, которые навек отбили у меня вкус к питанию по расписанию за тщательно сервированным столом, мой папа всегда мыл посуду, потому что жена готовила, устала, а завтра ей рано, гораздо раньше, чем ему вставать на работу; мне же непременно напоминали, что не нужно рассказывать об этом родственникам и знакомым, потому что стыдно, вы же понимаете, очень стыдно мыть посуду, владея бесплатной прислугой модификации "жена", стыдно, но всё равно можно, если сердце полно любви, и если никто не узнает./
* * *
- А вы знаете, что на днях во Вселенной встретились две чёрные дыры, и теперь?..
/следует ёмкая и содержательная лекция о гравитационных волнах, а также о том, почему это интересно и очень важно/
- А знаете, вот я вас слушаю, а на самом деле всё это время думаю о чёрных дырах. Что они чувствовали, когда встретились? Им это понравилось? В смысле, это история о любви или о трындеце?
- Вообще-то, чёрная дыра сама по себе трындец.
- Да! И вот встречаются два трындеца. По-моему, когда встречаются два трындеца, это всё-таки про любовь.
* * *
В результате забастовки дворников банда трюкачей отобрала мой лимузин и спрятала его среди болот Нового Города, в ангаре, где с потолка свисает огромный бутафорский колокол.

Как показывает практика, оставшись без лимузина, человек в моём лице мгновенно деградирует, возвращается домой в полдень с бутылкой коньяка, съедает кошачью еду и забывается тревожным сном прямо на твёрдом холодном полу; ладно, на мягком тёплом ковре, но всё равно на полу же.

Потом позвонили трюкачи, сказали, что согласны вернуть мой лимузин, если я заплачу им 20 евро. Жизнь сразу стала налаживаться, известный зарубежный художник пригласил(-а) меня на кофе, а это хорошее начало моего духовного развития ящетаю. Того гляди, разовьюсь наконец-то!

(Что мне нравится больше всего - в этой записи нет ни единого слова неправды, только одно небольшое преувеличение: на самом деле, трюкач был один, а остальные - просто его помощники. И это я ещё не рассказываю о состоявшейся практически на рассвете встрече с господином консулом на заднем дворе; высокие договаривающиеся стороны примерно по колено провалились в стремительно тающий сугроб, но успеху переговоров это не помешало. История про консула и сугроб тоже чистая правда, но как-то уж слишком сюрреалистичная даже на мой взгляд.)
* * *
Совершенно борхесовская история, только он ни за что не стал бы дать одному из героев фамилию Харон. Перебор! Но жизнь, как известно, превосходит литературу в наглости.

Спасибо bgmt за ссылку.

Он же рекомендует читать сонеты Гийома дю Вентре тут.
* * *
* * *

Previous