Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Categories:

Тут вокруг Пасха

по Григорианскому, понятно, календарю. Самая трогательная деталь - наборы крашеных перепелиных яичек в супермаркете. То есть, поверх пестрого природного окраса - ядовито-синий, ядовито-красный и прочие веселенькие расцветочки. В прошлые годы таких, вроде, не было, стало быть, ноу-хау. Очень смешно.

Почему русская православная церковь хранит календарную верность Юлию Цезарю - это не отдельный вопрос даже, а тема для плохого, но увлекательного псевдоисторического романа, но я сейчас не об этом. А о том, что дома у меня, понятно, невзирая на бушующую за окнами савецкую власть, раз в год вовсю красили яйца и пекли куличи. И на мой наивный восьмилетний вопрос: как же так, зачем все это, если в книжках написано, что бога нет? - папа, помню, изумленно спросил: а при чем тут бог?

То есть, гениально точный ответ, как я сейчас понимаю. Это была такая важная домашняя традиция, не имеющая никакого отношения к религии: цветные яйца и пышные куличи на Пасху. Очередной символ того, что с нами все в порядке, не хуже, чем у людей, как шампанское и оливье на Новый год, как бабам-цветы на восьмое-марта, как ужасающий холодец во все времена.

Когда мама умерла, это стало еще более важно - делать вид, что с нами все в порядке, не хуже, чем у людей. И папа старался как мог. Оливье, холодец и бабам-цветы - это он всегда умел, а тут нашел в кладовке старые бабушкины тетрадки с рецептами и научился печь куличи. И у него с первого раза получилось. То есть, куличи даже поднялись в духовке; я ни черта в этом не понимаю, но помню, что об этом много и взволнованно говорили пожилые дальние родственницы - гляди-ка, мужик, а куличи испек, и они у него в духовке поднялись! - Да ну?! - А вот!

Несколько лет подряд папа, сколь бы бурно ни складывалась напоследок его личная жизнь, перед Пасхой объявлялся дома. Красил яйца и пек куличи. И куличи поднимались в духовке. И это каким-то таинственным образом означало, что все у нас хорошо.
Однажды накануне очередной Пасхи папа пришел домой на рогах. Во всяком случае, так он сам говорил на следущий день. Я-то не знаю, меня дома не было - ни вечером, ни ночью. Но судя по тому, что папа этого даже не заметил - таки да, на рогах.

И вот прихожу я домой под утро. Папа мирно спит на диване, на весь дом сладко пахнет куличами - идиллия, короче. И я тоже быстренько заваливаюсь спать, как будто всю ночь так и было. А натуро просыпаюсь от сдавленных мужских рыданий, и волосы мои становятся дыбом, потому что такого у нас в заводе не было - чтобы взрослый мужык в голос рыдал.
Иду на кухню, спрашиваю: что случилось? Папа быстренько берет себя в руки, рыдания приостанавливает и с интонациями, достойными Шекспировского театра, говорит, заламывая руки: куличи!
А что - куличи? Стоят на столе, румяные, пышные, небось, опять поднялись в духовке, что бы это ни означало.
Сахар, говорит папа. Сахар! Соль! Сахар, соль.
Объяснить более внятно он не может - похмелье у человека и горе. Большое, настоящее горе, как бы смешно это ни выглядело со стороны.
И я начинаю понимать. Он все сделал правильно, по рецепту. Только вместо сахара положил соль. Очень много соли. Три стакана. Или два, неважно. Все равно много.

И мне как-то сразу стало ясно, что не продуктов ему жалко (хотя у него, как у всех, переживших голод, отношение к еде было трепетное)  и, тем более, не собственного труда, а просто - мир рухнул, ну. На дворе Пасха, а у нас куличи не удались. И значит, все у нас плохо, не как у людей, несмотря на все старания.

Мне, начинающему малолетнему полупанку, все это "как у людей" - "не как у людей" уже тогда было до одного места. Примерно до того же самого, что и сейчас. Но передо мной был не абстрактный пример, а живой человек, мой папа, взрослый (вернее, старый уже) сильный мужик, у которого все рухнуло, потому что он перепутал соль с сахаром, и куличи не удались.

И я беру в руки нож, отрезаю кусок, жую соленую дрянь, говорю: а мне нравится. Даже и хорошо, что несладко. И доедаю кусок до конца. И папа смотрит на меня, как на ангела, явившегося с небес. И начинает улыбаться. И тоже отрезает себе кусок. И говорит неуверенно: "Ну, мне все-таки сладкие больше нравились".
И, поскольку чорная бездна отчаяния уже куда-то подевалась, я честно говорю: да, много такого не съешь. А давай мы из них сухарики сделаем, к пиву. А точно, говорит папа. И улыбается еще шире. Давай. Я соленые сухарики люблю. Берет нож, и мы начинаем резать куличи на кубики, чтобы сунуть их потом в духовку и сделать много-много соленых сухариков к пиву.

Я ничего не понимаю ни в христианских праздниках, ни, тем более, в куличах. Но немножко понимаю в любви. Хотя тоже не ахти какой эксперт.
Но я совершенно точно знаю, что когда человек перепутал сахар с солью, а другой человек, не дрогнув, сожрал кусок соленой дряни, чтобы утешить первого - это история про любовь. Ради которой мы все здесь (в самом широком смысле слова) собрались.
Tags: давно, мине
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →