Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Categories:

Давно пора сказать, что

- Когда начинаешь всерьез интересоваться светящимися витринами, вдруг выясняется, что декабрьская тьма в больших городах - вовсе не ежегодное зло, а просто ежегодная перестановка визуальных акцентов. То есть, темнота - это благоприятный фон для осколков концентрированного света, а значит, почти благодать.
Это конечно не новость, что нет "хороших" и "плохих" вещей, а только глаза смотрящего, и еще блядский деятельный ум смотрящего, приученный к расклеиванию этикеток из скудного, в несколько наименований всего, набора. Однако перемешать этикетки так, чтобы оценивающая сволочь запуталась, сбилась с толку и растерянно умолкла - всякий раз подвиг, совершаемый, понятно, в одиночку, помощников тут не бывает, и даже карикатурный гуру с бамбуковой палкой мимо не пробежит, в наших широтах они не водятся, холодно им тут.

- Если в вашем городе есть универмаг Marks & Spencer (у нас есть, в Праге и в Москве тоже, про остальные города не знаю), отправляйтесь туда и бестрепетной рукой хватайте предмет, обозначенный как "рождественский пудинг". Содержимое упаковки выглядит, честно говоря, как кусок собачьего дерьма; это неописуемо вкусно. Не-о-пи-су-е-мо. И на следующий день после Рождества исчезает с прилавков, таков британский порядок британских вещей.

- Наконец-то больше никого не жалко, то есть, совсем. Все - фигуры, аккуратно расставленные по местам и одновременно движущиеся; если девятьсот девяносто девять фигур из тысячи ведут себя (всегда, или в отдельных вопросах) как бессмысленные марионетки, это вовсе не повод испытывать жалость, которая быстро, слишком быстро мутирует в досаду и раздражение. Если уж приспичило испытывать какие-то чувства по всякому ничтожному поводу, пусть будет не жалость, а, скажем, озадаченность: как же все поразительно нелепо устроено, не понимаю ни черта. Очень освежает.

- Раньше мне было, к примеру, ужасно жалко тетенек, запрограммированных быть домашней обслугой по гендерному принципу. Потому что, казалось бы, что может быть проще, чем выскочить из такого рабства, достаточно просто включить голову. А они, напротив, выключают.
А теперь ясно, что это же такой прекрасный и справедливый закон природы: не сдал экзамен - оставайся на второй год. Не включил вовремя голову и сердце - сам дурак (дура), будь прислугой (или живи с прислугой - и еще неизвестно, что хуже, я помню, как это - жить в семье, которой заправляет замордованая хозяйством и взамен наделенная мелкой сумрачной властью женщина, по-моему, это страшный пиздец).
Наконец-то даже по этому признаку никого не жалко. А все-таки пока стараюсь отворачиваться и не смотреть. Дурные привычки (особенно привычки жалеть, досадовать и раздражаться) легко возвращаются.

- Очень смешно наблюдать, как выкручивается так называемое цивилизованое человечество, зажившее наконец-то без больших войн и прочих эпидемий чумы. Первое, что сделали - сочинили много-много средств информации, хороших и разных, чтобы рассказывать друг другу о страшном, чтобы ни на минуту не переставать испытывать страх, а напротив, бояться все большего числа опасностей, реальных и воображаемых. Очень похоже, что эта планета - просто фабрика по производству страха, работа должна идти круглосуточно, не хотите войны и чумы - ладно, тогда сами придумайте что-нибудь, лишь бы работало.
И ведь придумывают, и работает, и еще как. Мне кажется, те же мобильные телефоны на самом деле изобретены не столько для облегчения коммуникаций, сколько ради возможности лишний раз испытать панику на ровном месте, начать волноваться уже через час после расставания: не отвечает! что-то случилось! А-А-А-А!
Ну и так далее.

- Осколки того самого кривого зеркала, о котором так внятно написал Андерсен, вставлены в мои глаза по умолчанию. Включая абсолютно материальный, физический аспект: без специальных очков я вижу почти так же хорошо, как в них, но все гораздо уродливей, чем на так называемом "самом деле", такая форма астигматизма. Об уродствах я могу говорить бесконечно, анализировать их, высмеивать, пародировать, бичевать, и так далее, критический ум не только не пропьешь, но и не промедитируешь толком, держится до последнего, зараза такая.
И все-таки его можно взять да и отменить.
В последнее время выяснилось, что воля - инструмент более эффективный, чем очки. Я уже умею включать красоту мира внутренним усилием, отменять уродство сознательным решением, не только на умозрительном, но и на самом что ни на есть зримом уровне. И оно того стоит. Мягко говоря.

- Возвращаясь к текущей декабрьской тьме и прочему прогнозу погоды. У нас все еще цветет отдельно взятая форзиция в отдельно взятом дворе. Тем, собственно, и прекрасен декабрь, что в нем всегда есть место оттепели и цветущей форзиции, которые в декабре, теоретически, почти невозможны и, следовательно, обретают совершенно особый смысл.
Весь мир - этакий бесконечный, бескрайний декабрь. Темный настолько, что свет здесь добывают волевым усилием. Но как же великолепно сияет здесь всякая ничтожная искра. Как они, как мы все сияем.
И чудо воскресения - как минимум трижды в день. Вместо зарядки.
Tags: мине, простые вещи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments