n фактов
- Бар, где я сейчас сижу, называется О'Che, как если бы Че Гевара был ирландцем.
- Видели уютный ад на свежем воздухе, персон на 5 - 6, никак не больше. Выглядит как декорации к фильму Кустурицы про Мэд Макса, если предположить, что земля не поглотила бы обоих в самом начале проекта. Охраняется по-честному адскими псами; местность вокруг обсажена грешными кровоточащими кустиками.
Не скажу, где.
- В связи с этим придумали название гениального романа: "Трое в лодке, не считая Гери и Фреки". Написать остальной роман, пожалуй, (пока) не возьмусь.
- Договорились до того, что (резюмирю кратко сейчас, задним числом) "Три толстяка" - это алхимически корректная история о Буратино.
- Проезжали через город, после остановки в котором всякий поезд лишается нескольких вагонов. Возможно, они попадают в рай, где вечный Паравозик-из-Ромашково, но есть и другие версии. Наш вагон, не то третий, не то четвертый с конца в момент посадки, оказался крайним не исчезнувшим.
Обратно ехали в первом, ближайшем к паровозу вагоне.
- Если не жить человеком на этой земле вечно, то еще хотя бы лет сто пятьдесят,
потому что этот мир неисчерпаем.
- Видели уютный ад на свежем воздухе, персон на 5 - 6, никак не больше. Выглядит как декорации к фильму Кустурицы про Мэд Макса, если предположить, что земля не поглотила бы обоих в самом начале проекта. Охраняется по-честному адскими псами; местность вокруг обсажена грешными кровоточащими кустиками.
Не скажу, где.
- В связи с этим придумали название гениального романа: "Трое в лодке, не считая Гери и Фреки". Написать остальной роман, пожалуй, (пока) не возьмусь.
- Договорились до того, что (резюмирю кратко сейчас, задним числом) "Три толстяка" - это алхимически корректная история о Буратино.
- Проезжали через город, после остановки в котором всякий поезд лишается нескольких вагонов. Возможно, они попадают в рай, где вечный Паравозик-из-Ромашково, но есть и другие версии. Наш вагон, не то третий, не то четвертый с конца в момент посадки, оказался крайним не исчезнувшим.
Обратно ехали в первом, ближайшем к паровозу вагоне.
- Если не жить человеком на этой земле вечно, то еще хотя бы лет сто пятьдесят,
потому что этот мир неисчерпаем.