Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

будня

На улице Базилиону два молодых монашка в светло-серых одеяниях (кто это? - не помню) крутят скакалку. Через скакалку прыгает ангел маленькая девочка в белом платье.

***

На улице Пилес сидят три девочки, гитара, вокал и шляпа (касса). Вокалистка прям Дженис Джоплин, то есть, реально похожие данные, к тому же, на другом конце улицы слышно без всякого микрофона, супер, короче. В английской песенке, которую она поет, упорно повторяется строчка: "как попасть в ад?" Девочки при этом светлы, улыбчивы и так переполнены счастьем, что под ними явственная лужица уже натекла.
"Как попасть в ад?" - вопрошают.
Ну, девочки. Прям даже и не знаю, как вам помочь.

***

Захожу в тот самый двор на Бокшто. Ну да, тот самый, где форзиция порой цветет в январе, где появляются самые первые подснежники в городе, где в мае расцветает ландышевое поле, откуда лестница ведет вниз, к реке мимо невидимого кафе, которое я вечно всем показываю.
Ну вот, захожу, значит, во двор. С ревизией. Форзиция там, понятно, уже цветет - при том, что в остальном городе она даже не начала об этом подумывать. Подснежников, белых и синих - море. Присев на корточки, предаюсь стыдному, но сладостному греху фотографирования цветочков. Иногда это, как и положено греху, сильнее меня.
В этот непростой момент чья-то большая рука берет меня за шиворот, приподнимает и
и тут же отпускает.
- Ой, извини, деточка, - говорит дедушка в клетчатой рубашке, лысый в центре, седой и кудрявый по бокам, как карикатурный бог. - Я думал, ты цветы воруешь.
- Э-э-э-э, - говорит деточка (я). - А-а-а-а... Э-э-э. Я - нет! Не того. Не ворую, то есть.
- Да вижу, вижу, деточка, - говорит дедушка. - Фотографируй на здоровье. Я сперва не разглядел, ошибся. Мне так жалко, когда цветы рвут. Я сам их когда-то из леса несколько лет возил и сажал.
- Э-э-э-э, - снова блеет деточка (я). - Э-э-э-э.
Но теперь у нечленораздельного мычания совсем иной смысл. То есть, за ними стоит не озадаченность, а благоговение.
- Это что же, - говорю, - получается? Это, что ли, вы все это устроили?
- Что - все? - пугается дедушка. - Я - не все. Я - только цветы.
- Ну да, - говорю. - Цветы. Подснежники. Я в этот ваш двор по весне хотя бы раз в неделю захожу, а то и чаще. На подснежники смотреть. Они же у вас тут первые в городе. В самом начале марта уже цветут.
- Бывало что и в феврале начинали, - говорит дедушка. - Когда зима теплая.
- Надо же, надо же! - повторяю я. - Получается, цветы не сами тут выросли. Это, выходит, ваша работа. Ну спасибо вам!
- Да не за что, - скромничает дедушка. - Я их давно возил и сажал. Много лет назад. Теперь они уже сами растут, где хотят. У меня из-под окна - видите, вон там мое окно? - сюда ушли, и к соседям, так захотели. Им тут, наверное, лучше. Но вы знаете что? Вы в мае приходите. В мае тут...
- Ландыши, - подхватываю я. - Целое море, вот на этой поляне. Я знаю. Я уже несколько лет сюда в мае хожу на ваш ландыши смотреть.
- Мне говорили, лесные цветы во дворе не приживутся, - улыбается дедушка. - А они растут. Только из-под моего окна ушли. Ну ничего, пусть. Зато разрослись как.

***

А в том месте, где невидимое кафе, раньше, оказывается, было подпольное казино. Работало ночи напролет, пока легальное не открыли.
Дедушка рассказал - сразу после того, как показал мне вход в бомбоубежище, которое в этом дворе тоже зачем-то есть.
Tags: Вильнюс, мимо иду
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments