ну надо же
Зашли сегодня в художественную галерею в том дворе, где висит мой любимый красный самолет,
чтобы спросить про самолет - кто его покрасил и повесил? и почему он не пищит?*
А там, а там. Такие девочки, такие девочки.
Натурально художницы.
Там такая компания - шесть художников. Сняли на паях двухэтажное помещение, там у них и галерея, и мастерская.
Одна девочка рисует Вильнюс в точности так, как я его фотографирую. Те же ракурсы, те же цвета, те же упоительные помоечки и лучезарные развалюхи, те же бесконечные двери-двери-двери, изредка перед дверью стоит в недоумении человек. Другие девочки тоже рисуют всякую красоту, предметную и не очень. Одна так вообще только зайчиков рисует. И ничего кроме зайчиков. Такое, значит, творческое кредо.
Но что самое прекрасное - в компанию затесался один мальчик, жесткий натуралист, который рисует, например, утро в морге, алкаша в похмелье, или просто пальто на вешалке, но зритель сразу понимает, что это пальто не просто так висит, а повесилось.
Не знаю, как все это выглядело бы по отдельности, может, ничего особенного. Но вместе, в одном пространстве, вперемешку получается тот самый мир, который я всегда вокруг вижу, люблю, додумываю, вдыхаю и выдыхаю, делаю из себя.
Ну, то есть, влипнуть в пространство собственного текста (не написанного, но потенциального) - неописуемо прекрасный и чрезвычайно получительный опыт.
А спросить про самолет мы, конечно, забыли. Оно, может, и хорошо.
_____________
* см. анекдот про селедку ("висит на стене зеленое и пищит")
чтобы спросить про самолет - кто его покрасил и повесил? и почему он не пищит?*
А там, а там. Такие девочки, такие девочки.
Натурально художницы.
Там такая компания - шесть художников. Сняли на паях двухэтажное помещение, там у них и галерея, и мастерская.
Одна девочка рисует Вильнюс в точности так, как я его фотографирую. Те же ракурсы, те же цвета, те же упоительные помоечки и лучезарные развалюхи, те же бесконечные двери-двери-двери, изредка перед дверью стоит в недоумении человек. Другие девочки тоже рисуют всякую красоту, предметную и не очень. Одна так вообще только зайчиков рисует. И ничего кроме зайчиков. Такое, значит, творческое кредо.
Но что самое прекрасное - в компанию затесался один мальчик, жесткий натуралист, который рисует, например, утро в морге, алкаша в похмелье, или просто пальто на вешалке, но зритель сразу понимает, что это пальто не просто так висит, а повесилось.
Не знаю, как все это выглядело бы по отдельности, может, ничего особенного. Но вместе, в одном пространстве, вперемешку получается тот самый мир, который я всегда вокруг вижу, люблю, додумываю, вдыхаю и выдыхаю, делаю из себя.
Ну, то есть, влипнуть в пространство собственного текста (не написанного, но потенциального) - неописуемо прекрасный и чрезвычайно получительный опыт.
А спросить про самолет мы, конечно, забыли. Оно, может, и хорошо.
_____________
* см. анекдот про селедку ("висит на стене зеленое и пищит")