Как объяснять картины железному волку (chingizid) wrote,
Как объяснять картины железному волку
chingizid

Categories:

в одном носке

Самая вдохновенная ситуация для меня - это уже проверенно неоднократно - наступает примерно за четверть часа до заранее запланированного на определенное время выхода из дома, когда только и надо что неторопливо одеться, намазать руки защитным конопляным кремом, потискать на прощание кошку и выходить, удивляя вселенную своей пунктуальностью.
Вот именно в этот момент мне ОЧЕНЬ хочется сесть и чего-нибудь написать. То есть, даже не ОЧЕНЬ, а ОЧЕНЬ. Невыносимо! И если послушать себя, не выключать компьютер, присесть к нему в одном домашнем носке, в свитере, надетом, как пончо, то есть, без рукавов, и начать стремительно записывать все, что придет в голову, результат будет прекрасен в степени нуваще.
Я это давно про себя знаю и даже намеренно использую, назначая себе всякие необязательные дела типа похода за кофе в специальную лавку, или поездки в некоторое особое место за валяными теплыми носками, без которых совершенно спокойно можно обойтись, я уже третий год за ними безрезультатно собираюсь, и ничего. Зато сколько текстов написано в состоянии отмененной поездки за носками, сколько прекрасных текстов, один к одному.
Бывают однако и настоящие, то есть, неотменяемые дела, назначенные на определенное время встречи с людьми, которых нельзя подводить, и вот тут я, конечно, пытаюсь достичь компромисса, встречу не отменить, а просто опоздать минут, скажем, на десять, но и записать хоть что-то успеть перед выходом из дома. Собственно, именно так появляются почти все интересные записи в этом журнале. Вчера, к примеру, мне много куда надо было выскочить, и это очень заметно :)

Сегодня мне тоже надо убегать, причем обязательно. Ну и вот.

У многих людей, я знаю, есть сортирная библиотека, набор книг, выставленных возле унитаза, чтобы было чем занять ум, пока разнузданная плоть обделывает свои грязные делишки. У моего папы тоже была такая библиотека, а туалет он называл "кабинет задумчивости" и ценил как единственное место в доме, где можно гарантированно побыть в одиночестве. Бедняга только в шестьдесят с лишним лет обрел собственое жилье, когда, благодаря моей настойчивой травле папы нитроэмалью и записями Лори Андерсон, мы разменяли нашу двухкомнатную хрущебу на две такие жуткие хуйни, в которых люди не живут, а мы - стали жить. И вот в своей квартире гостиничного типа, общей площадью двадцать метров (это комната + коридор + кухня + туалет) папа раскайфовался настолько, что немедленно расстался с очередной женой и до последнего вздоха не уставал твердить, что одинокая старость - это и есть счастье.
Да, так вот (чувствуется, что мне уже вот прям щас срочно надо убегать, да).

У меня сортирная библиотека так и не прижилась, зато есть кухонная библиотека, помогающая скоротать время, пока варится кофе, или греется чайник, а вся посуда при этом вымыта, не пачкать же ее нарочно. Сейчас в моей кухонной библиотеке главная книга "Внутренняя Монголия" Бойса, каталог его выставки в Русском музее, который мы пару дней назад нашли в коробках, прям как будто заново обрели. И мне вот сегодня утром, то есть, примерно в тринадцать-ноль-ноль стало ВСЕ ПОНЯТНО про состояние критики в, гхм, кириллическом секторе, и щас я вместо того, чтобы снять-таки носок и вдеть руки в рукава свитера, принесу это сокровенное знание вам.
Там, в начале, сперва идут две статьи об идее организации выставки Бойса в, извените, перестроечной России, это не очень интересно. Зато потом - две статьи о самом Бойсе.
Первая написана искусствоведом с голландской фамилией и начинается с фразы: "Круги жизни: вокруг места, где родился человек, сознание создает их, идя в кильватере самых разнообразных ситуаций..." - и так далее, бла-бла-бла, автор очень много пишет о местах, где родился и вырос Бойс, выруливает на Крым, где фашистский летчик, как известно, превратился в прекрасного принца главного художника второй половины двадцатого века (в этом месте закройте глаза на мою пристрастность, хотя Бойс все равно главный), бла-бла-бла. Ну, короче, все понятно.
Вторая статья написана искусствоведом с русской фамилией и начинается с фразы: "На моем столе - увесистый деревянный брусок". Далее автор рассказывает, что купил деревянную открытку Бойса в прелестном маленьком магазинчике в Сохо, высказывает надежду, что она издана ограниченным тиражом, и только потом заводит разговор о собственно Бойсе. Нормальный, кстати, разговор, у меня никаких существенных претензий. Искусствовед с русской фамилией вообще случайно попал под раздачу, он не виноват, что именно на его примере мне вдруг стало очевидно: современная русская критика начинается с "у меня на столе", "я был в Сохо, пока вы, лохи, дома сидели", - то есть, всегда начинается с Я, и чем ничтожней аналитический аппарат критика, тем крупнее размеры Я, но и умники все равно зачастую начинают с "Я", совершенно не обязательно вот так, прямым текстом, но все равно видно же. Видимо потому что у обитателя кириллического сектора нет вообще никакой другой опоры, тогда как расслабленный европеец преспокойно опирается на внешний мир и знает, что ему за это ничего не будет.

Я же при этом прекрасно помню собственные отчаянно якающие рецензии, которые писались для Газеты.ру, а потом были собраны в книжку. Они хорошие, мне за них не стыдно совершенно (за отсутствие редактора, разве что, стыдно в некоторых местах), но - якающие. Потому что я тоже часть и продукт кириллического сектора и привычку опираться на весь мир вырабатываю в себе изо всех сил, на протяжении многих лет, до сих пор - с переменным успехом. Но точно знаю, что вектор изменения должен быть такой. Только оторвавшись от собственного письменного стола, сколько бы открыток Бойса на нем ни стояло, начинаешь видеть предмет разговора более-менее целиком, то есть, включая все его связи с окружающим миром - как реальность воздействовала на художника, и как художник воздействовал на реальность. А нужная и интересная критика - всегда про это.

P.S.
Вообще вся эта запись, начинающаяся с описания собственных привычек, воспоминаний о папе, потом снова возвращающаяся к собственному домашнему укладу, потом, наконец, переходящая к делу и тут же быстренько снова разворачивающаяся к себе - блестящий образец типичной кириллической критики. Слава богу, что она - не критическая статья, а дневниковая запись, благославенный жанр :)
Tags: гуманитарная помощь, как объяснять картины мертвому зайцу, мине, простые вещи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments