так вот, словами
Во-первых, друг С. рассказал мне о картинке с лисичкой, которая не хочет работать, а хочет фыр-фыр-фыр. Прям до слез! Натурально история моей жизни в одной картинке.
Но с небольшой поправкой. Вот такой примерно:
***
В ходе поисков подходящего изображения Фенрира обнаружилось чудесное пособие по его связыванию в домашних условиях. Смотрите:
Скажите мне спасибо! Теперь если вам встретится Фенрир вы знаете что делать. А без меня не знали бы. И мир бы погиб до срока, невзирая на тонны несъеденного мороженого в моей морозилке. Что само по себе возмутительно.
***
Очевидно в связи с этим в городе всюду появились крупные надписи: ОХ.
***
Зато в компьютере внезапно нашлись записи из поездки. Их очень мало и они странные. Вот:
Только что проехали Брешию.
С тех пор, как в Вильнюсском аэропорте стали продавать вкусный кофе и понаделали бесплатных розеток для зарядки всего электрического, он стал номер один в мире (по моим стандартам): маленький международный аэропорт в десяти минутах езды от центра, где есть все, что требуется для счастливой пассажирской жизни – и тишина. Практически никого.
Заснеженные вершины прекрасных буржуинских гор сверху выглядели так, словно боги белили небо, и все вокруг заляпали. Такие характерные потеки!
Теперь же мы едем в поезде, и рядом сидит друг А., по совместительству звезда европейской фотографии, и говорит, что снимает несуществующее. А существующее, напротив, не снимает, на существующее можно просто смотреть.
Еще рядом сидит друг М., будущая звезда все той же многострадальной европейской фотографии и ничего не говорит, потому что грызет сыр, как огромная мышь. Мы голодные сиротки, у нас трусы в заплатках и нет ни одного ножа. В столь прискорбном состоянии мы храбро едем в Венецию на биеннале, а мне еще предстоит провести плановую ревизию собственных отражений в стеклянных бусах и зеленой воде.
У меня будет очень много работы.
«Жители Вероны молоды, носят зеленые одежды и танцуют на перронах под никому не слышную музыку, встречая и провожая поезда», - так следовало бы описать Верону, в традициях моего любимого жанра маркополо; пора бы ее воскресить.
Меня укусил венецианский комар и умер, не сходя с места. То есть, с руки.
Венеция, набережная Гранд-канала. Кто-то вдалеке отчаянно кричит по-русски: «Где здесь метро?»
И это все!
Но я довольно много помню головой. Возможно, больше, чем следует.
В частности, надо будет обязательно рассказать про биеннале, вернее, про павильоны Литвы и Анголы, мне их вполне хватило, не хотелось разрушать впечатление.
***
И еще сто мильёнов штук всего надо будет вынуть из головы. А то непорядок.
Но с небольшой поправкой. Вот такой примерно:
***
В ходе поисков подходящего изображения Фенрира обнаружилось чудесное пособие по его связыванию в домашних условиях. Смотрите:
Скажите мне спасибо! Теперь если вам встретится Фенрир вы знаете что делать. А без меня не знали бы. И мир бы погиб до срока, невзирая на тонны несъеденного мороженого в моей морозилке. Что само по себе возмутительно.
***
Очевидно в связи с этим в городе всюду появились крупные надписи: ОХ.
***
Зато в компьютере внезапно нашлись записи из поездки. Их очень мало и они странные. Вот:
Только что проехали Брешию.
С тех пор, как в Вильнюсском аэропорте стали продавать вкусный кофе и понаделали бесплатных розеток для зарядки всего электрического, он стал номер один в мире (по моим стандартам): маленький международный аэропорт в десяти минутах езды от центра, где есть все, что требуется для счастливой пассажирской жизни – и тишина. Практически никого.
Заснеженные вершины прекрасных буржуинских гор сверху выглядели так, словно боги белили небо, и все вокруг заляпали. Такие характерные потеки!
Теперь же мы едем в поезде, и рядом сидит друг А., по совместительству звезда европейской фотографии, и говорит, что снимает несуществующее. А существующее, напротив, не снимает, на существующее можно просто смотреть.
Еще рядом сидит друг М., будущая звезда все той же многострадальной европейской фотографии и ничего не говорит, потому что грызет сыр, как огромная мышь. Мы голодные сиротки, у нас трусы в заплатках и нет ни одного ножа. В столь прискорбном состоянии мы храбро едем в Венецию на биеннале, а мне еще предстоит провести плановую ревизию собственных отражений в стеклянных бусах и зеленой воде.
У меня будет очень много работы.
«Жители Вероны молоды, носят зеленые одежды и танцуют на перронах под никому не слышную музыку, встречая и провожая поезда», - так следовало бы описать Верону, в традициях моего любимого жанра маркополо; пора бы ее воскресить.
Меня укусил венецианский комар и умер, не сходя с места. То есть, с руки.
Венеция, набережная Гранд-канала. Кто-то вдалеке отчаянно кричит по-русски: «Где здесь метро?»
И это все!
Но я довольно много помню головой. Возможно, больше, чем следует.
В частности, надо будет обязательно рассказать про биеннале, вернее, про павильоны Литвы и Анголы, мне их вполне хватило, не хотелось разрушать впечатление.
***
И еще сто мильёнов штук всего надо будет вынуть из головы. А то непорядок.