February 12th, 2003

чингизид

любовное письмо некоторым friends

Есть такая притча (мне ее несколько раз под разными соусами выдавали, поэтому, думаю, сойдет некий суммированный пересказ).

В каких-то дальневосточных, как водится, горах стоял какой-то даосский, как водится, монастырь, куда, как водится, приходили всяческие достойные и недостойные молодые люди, жаждущие, как водится, великих и не очень мистических тайн и прочих озарений.
Их там, как водится, подвергали всяческим невероятным испытаниям, заставляли медитацца с утра до ночи, морили аскезой, искушали искушениями, а после снова гнали медитацца, и снова всячески испытывали.

Вся эта катавасия продолжалась довольно долго. Некоторые удивительные граждане все же как-то умудрялись выжить и даже не сбежать к едрене фене от этого эзотерического щастья. Они становились такие высокодуховные и просветленные, что стоять рядом с ними было почти невозможно: очи сияли балгостью невыносимой.

И в жизни всякого просветленого гражданина наступал такой момент, когда его вызывали к Самом Главному Даосскому Начальнику.
Начальник грозно потрясал аурой, благодатно сиял чакрами и проделывал кучу других невероятных вещей, полезных для просветления окружающих. Он говорил ученику: "Пришло время подвергнуть тебя самому страшному испытанию".
С учеником от такого заявления, невзирая на все его эзотерические достижения, кирдык случался. Он думал, что сейчас с ним сделают что-то такое немыслимое - караул, в общем.

Приведя ученика в чувство с помощью целительных мантр и нюхательной соли, Самый Главный Даосский Начальник продолжал:
"Теперь ты вернешься домой, - говорил он, - и поживешь годика два нормальной человеческой жизнью. Потом вернешься, я на тебя погляжу. Если останется в тебе хоть что-то от нынешней веселой силы - что ж, тогда я стану тебя учить. Нет - нахуй".
(Ну, то есть, Самый Главный Даосский Начальник вряд ли знал простое русское слово "нахуй", но он, безусловно, умел подыскать приличествующий случаю синоним. В отличие от меня.)

Следует заметить, что это испытание мало кто проходил. Чай не с демонами иллюзорными бороться, и не в пропасти, кишащие злыми духами сигать. Сами понимаете.

Все это я к тому, что среди читающих эти строки есть немало человеческих существ, по сравнению с которыми все эти полумонахи - тьфу что такое. Срам один, скорбь небесная.

А мы с вами, напротив, зайчики золотые - во как.
чингизид

сколько ж можно-то?!

А вот и хуй вам, - доктор достал из ящика стола средних размеров член в красивой целлофановой упаковке.

Это явление природы называется showpanorama.
Лента друзей моих скоро поступит со мною, как длинный жирный змей с одним древним греческим семейством.
А што делать?
чингизид

P.S.

Еще хотелось бы знать, какая погода в Питере.
Впрочем, пустое. Ну, узнаю я, што там лютый мороз - и фигли толку? У меня, што ли, от этого, мех вырастет? Ясно же, не вырастет.
А если и вырастет, то не так быстро, как требуется, а как раз к лету.
чингизид

веселые старты

Как-то так складывалось, что вокруг меня всегда оказывалось великое множество людей, которые очень хотели меня победить - тем или иным способом. Победа надо мной казалась им великим достижением и удовольствием. Даже собственный папа, помнится, соревновался со мною в искусстве сочинения сказок и никак не мог победить (в таком состязании взрослому ребенка победить вообще нелегко). Очень, между прочим, сердился, когда мне удавалось придумать удачный конец для его сказки, а ему для моей - фигу.
Ну, папа, это, как мы понимаем, цветочки. Сколько себя помню, всю жизнь кто-то тянет за локоть: "Давай проверим, кто круче!" - орет. Или: "А я круче, и сейчас тебе это докажу!" Или даже так: "А я круче, а ты не круче!" - без проверки, просто по факту бытия.

Не во мне, конечно, дело. Ну, не только во мне. Это просто привычный и часто самый удобный способ поведения для крупного всеядного примата: соревноваться с себе подобными. Принято, что победителю достаются некие умозрительные территории, умозрительные самки и умозрительный же корм. А иногда и не только умозрительные блага достаются победителю. В общем, крупным приматам кажется, что есть из-за чего жопу бесхвостую рвать.

Да, так вот.
Я это все к тому, что победить меня с некоторых пор стало невозможно. И не потому что я - такое уж крутое существо (я - существо "в мешочек", скорее). Просто я живу за рамками концепции соревнования.
Не может ведь самый клевый в мире бегун-прыгун победить, скажем, сторожа стадиона. По крайней мере, до тех пор, пока сторож сидит в своей каморке и режется сам с собою в какой-нибудь lines, или, ну я не знаю, пасьянсы раскладывает. Чтобы победить сторожа, надо сперва убедить его побежать и/или прыгнуть. А это без применения пыток не всегда возможно. А уж вони будет...

Зато, если отказаться от концепции соревнования, атлету тут же открываются дивные перспективы. У сторожа в каморке ведь можно чаю с плюшками выпить. Ну или даже водки, втайне от тренера. Можно выпросить у сторожа на время его игрушку и вдоволь с нею поразвлечься. И, возможно, однажды, когда будет проиграно очередное Самое Главное Соревнование, сторож оставит у себя ночевать и не даст повеситься в сортире. Или, напротив, поможет - это уж как повезет.

Со сторожем можно дружить, одним словом.
Со мною тоже, в общем, можно.
Это, собственно, единственное, что имеет смысл проделывать с нами обоими: со сторожем и со мною.