February 27th, 2003

чингизид

Душепродавцы

Вот meiterlink, человек и юзер, вспоминает, как скупал души.
Это удивительно все же, как любят повторяться некоторые истории.

В 1987 году мы с другом тоже скупали души у своих знакомых. Это была такая художественная акция.
Мы напечатали на пишущей машинке под копирку много одинаковых бланков. От руки проставлялось имя продавца души, вписывалась сумма сделки. Сначала мы хотели, чтобы продавцы расписывались кровью, но царапать палец - не душу продавать, на такое никто не решался.
Тогда мы стали везде носить с собой красный фломастер. Продавцу души мазали фломастером подушечку пальца, он оставлял на бумаге бледный розовый отпечаток. Выглядело впечатляюще.

Денег у нас в ту пору, мягко говоря, не очень было, но вокруг тусовались люди, у которых деньги появлялись еще реже. Самая дорогая душа в нашей коллекции была приобретена за 5 рублей. Это была жирная, холеная, отборная душа коллекционера икон. Мы поймали своего Фауста поутру, в жутком похмелье и искусили. Это было делом чести для нас: искусить коллекционера икон. Никаких денег не жалко, тем более, что мой друг умел в ту пору находить их на улице. На это мы, собственно, и жили.

Но это скорее исключение из правила. Души, в основном, приобретались по бартеру. Трепетный художник Гена, помнится, обменял душу на картинку моего друга. Картинка была в зеленых абсентовых тонах, изображала абстрактно-экспрессионистскую ночь и называлась "Алё, такси".
В обмен на мои картинки тоже удалось пару душ приобрести.
Мы от такого дела почувствовали себя зело востребованными художниками. И то верно: за чье еще искусство восторженный почитатель души не пожалел бы?

Пару десятков душ были выменены на алкоголь. Некторые продавались за пиво, некоторые - за водку, но подавляющее большинство душ обменивалось все же на портвейн.

Одна девушка продала нам душу за право переночевать у меня дома. Она поссорилась с мамой, с бабушкой и со своим мальчиком одновременно. В другой день ее бы и так пустили на ночлег, но в ту пору мною двигал азарт старьевщика. Страшная сила.

А две самых дешевых души были приобретены следующим образом.
Мой подъезд выходил на проспект Мира и, как почти всякий подъезд, был идеально приспособлен для распития пива и портвейна. Юные панки, тусовавшиеся на лавочках в сквере, завидев милицию, бежали в мой подъезд прятаться: в ту пору считалось, что в общественных местах бухать нельзя. (Не знаю, кстати, почему эти мальчики считались панками. Некоторые, самые крутые, имели серьги в ушах, это правда. Но это, пожалуй, все.)
Поскольку юные панки в подъезде не только выпивали, но и справляли нужду, мне приходилось их оттуда шугать. А они меня почему-то числили в авторитетах, мечтали подружиться и напрашивались в гости. Самая большая мечта у них была со мной забухать, поскольку в их среде бытовала легенда о моей способности напоить одной бутылкой сухого вина 8 человек (один раз мне, правда, удалось такое проделать, но повторять по сию пору, честно говоря, не хочется).
В общем, однажды мы с другом застукали в подъезде двух юных панков. Дети пили там пиво. Мы их шугнули, а они стали просить, чтобы им разрешили остаться в подъезде. Типа, на улице холодно. Ну, это правда, ноябрь был.
И тогда мы предложили обмен: юноши отдают нам бессмертные души, а мы им разрешаем пить пиво в моем подъезде. Панки с восторгом согласились. Бланк с надписью: "передаю свою бессмертную душу в полную собственность в обмен на право пить пиво в подъезде", - был жемчужиной нашей колекции.

Потом мы узнаи, что такую же акцию провернули в свое время (до нас) художники Комар и Меламид. Только они души покупали уже из Америки, платили по 10 долларов за штуку. Страшные по тем временам деньжищи.
Мы к своей затее, ясное дело, тут же поостыли. Тогда еще было непонятно, что первым во всяком деле быть не только не обязательно, но и невозможно. Ну, впрочем, мы бы все равно поостыли: нельзя ведь всю жизнь всерьез скупкой душ промышлять.

А несколько лет спустя мы нашли в шкафу кучу расписок и задумались: что делать со всеми этими душами? В итоге, тем фаустам, кто еще был жив и находился в городе, мы расписки вернули, а прочие пришлось сжечь.
чингизид

ВАЖНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ

Если слон на кита налезет,
кит, оказывается, даже не заметит.
Потому что у синего кита блювала (вот уж воистину подарок для русского уха) язык размером со слона. А с кого у него размером хуй, об этом и вовсе помыслить страшно.
Чтобы синего кита проняло, я не знаю, сколько десятков слонов должно на него поналезть.

Нынче ночью мне почему-то кажется, что это ВАЖНО.