March 16th, 2003

чингизид

Дарвин и любовь к ближним

- Люди, - говорил Вовка Крышин, - родились у обезьян.
Мне было ясно, что Вовка врет. Он часто рассказывал мне всякие глупости, как и положено старшему товарищу.

Мне было лет пять, а Вовка тогда учился в четвертом классе. Наши родители часто уходили вместе в кино, в Дом Офицеров, а положительного мальчика Вовку невесть за какие кармические грехи приговаривали к сидению со мной. К счастью, он быстро понял, что от разрушительной деятельности меня можно удержать, рассказывая интересные истории. И пересказывал мне школьную программу под видом сказок и сплетен. Вовка, думаю я, был прирожденным популяризатором. Надеюсь, он стал потом лектором общества "Знание". Все же маленький моцарт был в этой области.

В тот вечер Вовка популярно изложил мне теорию Дарвина о происхождении видов. Вернее, самую животрепещущую часть этой теории: первые люди, дескать, у обезьян родились. Надо же такое было придумать!

- Врешь, - говорю. - Люди на обезьян не похожи совсем.
- Ну и что, я на своих маму с папой тоже не похож! - резонно возражает Вовка.
Крыть нечем. Мама у Вовки Крышина толстая, а Вовка худой. Папа у него тоже худой, но длинный и лысый, а Вовка хоть и в четвертом классе, а всего на полголовы меня выше. И кудрявый. Совсем, стало быть, на родителей не похож.
А Вовка уже тащит книжку, где на картинке нарисована шеренга жутких, сутулых приматов. Впереди, практически на белом коне, человек.
Блин. Плохо дело. В книжках - так думалось мне в ту пору, - всегда только правда написана. Неправду люди вслух говорят, а правду пишут в книжках. Это всякому дураку ясно.

Смириться с новостью было непросто. Обезьяны мне никогда не нравились. особенно которые с красной жопой. Гадость какая!

Но когда новость про обезьян была худо-бедно усвоена и переварена, мне сразу же стало очень легко жить среди людей.
Прежде меня очень мучал вопрос: почему почти все вокруг мудаки и сволочи (и прочие персонажи Горчева, да-да).
Ну, положем, слово "мудак" было мне в ту пору неизвестно, но мудаков от этого меньше не становилось. Только больше. (Не узнав тайного имени, как нечисть такую заклинать? то-то же.)

Но тут все вдруг встало на свои места. Если люди у обезьян родились - что ж, тогда с них и спросу никакого быть не может. И так все гораздо лучше, чем следовало бы ожидать. Мне-то прежде казалось, что они не стараются совсем быть хорошими, а тут ясно: еще как стараются. Пупок рвут буквально.
Любить людей стало легко. Требования к ним свелись к минимуму. Говорит членораздельно, жопа не красная - вот и молодец. Можно дружить.

Позже, классу к восьмому, что ли, теория про обезьянорожденных была подвергнута критическому анализу. Вера моя в Чарльза Дарвина, проживавшего, если кто не знает, в месте под названием Даун-холл, поизносилась. И любить людей снова стало непросто. Хотя, конечно, возможно.

Но это уже совсем другая история.