July 4th, 2003

чингизид

имя рожи

Близких совсем не могу называть по имени.
Чем ближе человек, тем неуместнее будет звучать его имя в моих устах.
Приятелей и просто знакомцев - легко, особенно, если по имени-отчеству, но, в общем, всяко можно; друзьям приходится терпеть уменьшительно-ласкательные суффиксы, которые у меня не от избытка нежности, а от потребности хоть как-то имя исказить.

Совсем близких - ну никак не могу по имени. Суффиксы не помогают.
Иногда помогают прозвища. Ну вот, скажем, Херуку можно все же назвать вслух Херукой. Причем с удовольствием.
Иногда нет. Не получается, к примеру, называть Хатифнаттов Хатифнаттами. Не выговаривается.
Иных вообще никак называть невозможно, даже заочно. А назовешь - судорога скручивает тело, словно бы нарушено какое-то сран важное табу.

Понятно, что себя я не называю никак. Это довольно просто: я редко о себе думаю. Разве вот, пишу о себе иногда, но писать проще, чем думать. Тем более, по имени обращаться к себе уж точно не нужно в письменной форме.

А когда меня называют по имени другие люди, я умираю. Потом воскресаю, очень быстро, мало кто успевает заметить. Поэтому приличия обычно бывают соблюдены.
Но еще пара десятков лет, и от почти бесконечного числа дарованных мне жизней мало что останется. И придется мне скрести по сусекам, чтобы слепить Колобка - идеальную аватару для достойного продвижения по финишной прямой, в конце которой уже стоит Лиса.

ТОЛЬКО ОНА ЗНАЕТ МОЕ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ.
(А еще только она поймет меня и оценит. Но это уже совсем другая история.)