August 24th, 2003

чингизид

про еду - 1

Это специально для elcour, что-то вроде объяснительной. Он знает почему.

В детстве брезгливость была очень важной составляющей моего бытия. Возможно, потому, что она позволяла мне не жрать примерно три четверти корма, который силились вопхать в меня родители. Б-э-э-э - и дело с концом.
В частности, мне в ту пору было важно, чтобы внешний вид еды доставлял мне удовольствие. Причем не только в тот момент, когда она (еда) уже лежит в тарелке, но и на всех стадиях своего существования. Прошлое еды волновало меня чрезвычайно. Вкусы при этом у меня были вполне обычные. Т.е., лошадь казалась мне очень красивым животным, а свинья - уродливым.
После того, как мне показали живую взрослую свинью (по телевизору), вопрос о запрете на свинину решился для меня надолго. Родители потом, много позже, признались, что когда они говорили, что "котлетки из лошадки", - лгали, желая мне некошерного, но сытного добра. В котлетах была свинина, пополам с говядиной, с которой была отдельная песня: коровы мне тоже не нравились. Поэтому все мясо какое-то время было "из лошадки", колбаса объявлялась самостоятельным органическим существом (внешний вид колбасы меня как раз вполне устраивал), а все молочные продукты были объявлены результатом переработки мороженого.
И еще много всякого интересного приходилось придумывать моим родителям. Лгали и выкручивались, с утра до ночи, бедные, бедные, на старости лет.

Да, так вот.
В связи с тем, что люди (кроме сестры Лены и окрестных монголов) в ту пору казались мне чудовищно некрасивыми созданиями, сказочные людоеды представлялись мне настоящими героями. Жрать человечину - подвиг, почище, чем драки на саблях с пиратами (кто ж в три - четыре года всерьез забоится с пиратом на саблях драться?!) - так мне это в ту пору виделось.

С тех пор прошло примерно пять миллионов лет, мне уже давно ясно, что среди людей очень много красивых существ, но если я когда-нибудь пойду зачем-нибудь к психотерапевту, я сразу скажу ему: "Доктор, я не могу заставить себя есть сырую, необработанную человечину".
Ай хэв э проблим, йессс!
И ведь не то чтобы изо дня в день кто-то предлагает, но все равно как-то неуютно знать, что не все подвиги мне по плечу.
Эх.

Доктора Лектора мы, конешно, любим не только за это.
А вот завидуем ему и восхищаемся отчасти по этой причине.
Как он их за сырые, необработанные лица кусал, эх.
Одно слово, великий герой.
чингизид

про еду - 2

АБ рассказал байку; строго говоря, даже не байку, а историю, описанную в одной из многочисленных прекрасных книг о путешествиях в дальние страны и бесплодные земли.

История как раз о бесплодной вполне земле, типа Гренландии, или еще чего-то, столь же безнадежно северного.
В течение целого зимнего сезона географическая экспедиция из Богатой Цивилизованной Страны (далее - БЦС) мирно соседствовала с тамошними аборигенами. Отношение были теплые, но не сказать, что близкие: очевидно, дружба с аборигенами не входила в список текущих научных задач.
Ученые из БЦС с сочувствием обсуждали промеж собой скудный рацион аборигенов. На завтрак - тюлений жир, без кофе, на обед - рыбная струганина, на ужин - чуть ли не хуй моржовый. Или даже не чуть ли. Ученым казалось, что жить, не имея ничего, кроме такой еды, ужасно.

И вот перед отъездом эмиссары БЦС обнаружили, что у них осталось немало неизрасходованных продовольственных запасов. Будучи людьми добрыми и душевными, они решили устроить праздник для своих соседей. Позвать их на пир: пусть хоть раз в жизни пожрут вкусно.
Позвали, приготовились, в условленный день и час начали праздник.

Аборигены съели сгущенку-тушенку, мороженые овощи и крупы. Сгрызли сухари, галеты и - ну не знаю я, что там еще было у этих ученых в закромах. В общем, все слопали.
И нет чтобы встать и уйти, сидят. Лица у всех не то чтобы голодные, но выжидающие.
Наконец, поднялся их предводитель. Вежливо поблагодарил ученых из БЦС за доставленное удовольствие. И робко осведомился: "Вы говорили, что зовете нас на пир. Так когда же мы будем есть?"

Если кто-то не понял, в чем фишка, не огорчайтесь: ученые из БЦС тоже сперва не поняли и, мягко говоря, чуть в обмороки не попадали, всей экспедицией. Потом, правда, все просекли и падать не стали.
Как знатный практикующий антрополог-самоучка, могу объяснить: едой эти люди соглашались считать только то, что ели с детства, изо дня в день: тюлений жир, моржовый хуй и прочие рыбьи плавники. А все остальное - ну да, приятно и хорошо, но не еда. Мало ли, что технология употребления похожа...

Да, так вот.
Эту байку я теперь буду рассказывать всякий раз, когда в моем присутствии зайдет разговор о книжках на уровне: "это - не литература, а вон то - литература". И удаляться с поля боя с загадочным лицом элегантно поигрывая берцовой костью лемминга.
Самое то.