September 25th, 2003

чингизид

(no subject)

чингизид

(no subject)

Живу, как кусок масла, растекающийся по горячему блину.
Это, в общем, чрезвычайно приятный процесс: таять и течь.
Но исход всякого таяния предрешен, понятен и на фиг не нужен - что бы ни было этим самым "блином".
В морозилку, немедленно.

(Это была ода к радости, если кто не понял.)
чингизид

самое довольство

Сижу вот, чешу репу.
Шутки шутками, но - да, следует признать, что я, во всех своих (не слишком многочисленных) ипостасях - самодовольная скотина, каких еще поискать.

При этом самодовольство мое - форма вежливости и одновременно дань инстинкту самосохранения, всего-то.
Вряд ли кто-то станет предлагать дорогим гостям заплесневевший позавчерашний чай. Или там, не знаю, ржавую селедку, которую отказались жрать даже окрестные призраки мертвых котов. Внутренние законы гостеприимства такого не допустят.
И вот башка у меня устроена так, что я все время ощущаю себя вполне инородным предметом в текущей реальности - не в том смысле, што я с Альфа-Центавра, а вот просто: я - отдельно, мир - отдельно, и я как бы предлагаю ему (миру) себя, в качестве не то угощения, не то развлечения. От всей души, надо сказать, предлагаю, мне не жалко, у меня меня полно.

И если я буду в глубине души считать себя говном мудацким, получается, это я миру жуткую гадость под нос сую? Тут честным жестом было бы немедленное многократное сепуку (харакири мерзавцам низкого звания не положено).

А так - другое дело. Самодовольство подсказывает мне, что я предлагаю миру прекрасный качественный продукт. Если он (мир) не оценит, значит - дурак и не гурман; если оценит - ну вот и молодец возьми еще кусочек. Но, по большому счету, отношение мира к моему "угощению" меня, честно говоря, не трогает. Мое дело маленькое: подкладывать гостю куски, которые я искренне считаю наилучшими.

Только и всего.
чингизид

дело о пожилом джентьмене в ауди

Нынче мною был - не то чтобы обезврежен, зато обесчещен очень типичный московский злодей.

Дело было так.
Выезжаю с парковки возле Ржиской - задом, понятно. В какой-то момент сзади обнаруживается серебристая ауди, водитель которой отлично видит, что человек выезжает, но, вместо того, чтобы пропустить, или хотя бы остановиться и не мешать, тупо ползет вперед. Это у московских водителей, если кто не знает, такая собственная гордость.
В конце концов, останавливаюсь, поскольку пятиться уже некуда. Жду. Серебристая ауди бибикает и пытается ползти вперед. Я, в общем, существо долготерпеливое, иметь дело с клиническими мудаками обученное, поэтому начинаю заползать обратно, на парковочное место, чтобы это дивное создание природы куда-нибудь делось: ну его на фиг. Жопой чую, что так всем будет лучше.
Существо видит, что противник типа сдается, и на радостях начинает еще более активно продвигаться вперед. В конце концов, целуется с моим бампером - очень нежно; забегая вперед, могу сказать, что никто не пострадал, вообще никаких следов соприкосновения.
Из ауди выскакивает пожилой господин в шикарном дорогом пальто (о качестве костюма и ботинок и вовсе молчу, дабы не разжигать галантерейную рознь). Визжит истерически: "Вы пятились, вы пятились, вы меня стукнули!" Я тактично напоминаю ему, что на момент аварии никто никуда не пятился, а, напротив, его пропускали, - ничего не слышит, визжит. Объясняю, что он был сзади, а значит, всякий ГАИшник немедленно признает его виновным - не слышит, визжит. "Не смейте уезжать, я сейчас посмотрю, что вы сделали с моими фарами!" - и кидается разглядывать свои фары.
Внутренний Арчи Гудвин велел мне выйти из машины и присоединиться к пожилому джентльмену в его изысканиях. Никаких задних мыслей не было у меня в голове - просто вот, внутренний Арчи Гудвин велел.
Выхожу. И вижу дивную картину. Пожилой дженльмен протирает тряпочкой мокрые от дождя фары своего автомобиля. В тряпочку завернут ключ. Этим самым ключом он с силой царапает стекло.
Завидев меня визжит: "Видите, что вы сделали? Здесь царапина! Это очень дорогая оптика! Это триста долларов, как минимум!"
Молчу. Смотрю на ключ, торчащий из его тряпки. Проследив за моим взглядом, пожилой джентльмен морщится, судорожно пропихивает ключ поглубже в тряпочку, испытующе заглядывает мне в лицо, видит там неподдельную братскую любовь к животным и растениям, тушуется. Бормочет едва слышно: "Ездить надо уметь, а не как некоторые", - садится за руль и исчезает с места происшествия настолько быстро, насколько это возможно в условиях забитой автомобилями трассы.

Вот какие прекрасные существа ездят по городу Москве в скромных серебристых автомобилях. А вы говорите - блондинки.