October 8th, 2003

чингизид

о высоком-2

Все же Достоевский - редкостный оптимист. В силу личных качеств, он, конешно, оптимист особого рода, из тех, кто говорит: ну вот, глядите, нам всем сейчас хуево. Ну что ж, надо еще немножко потерпеть. А там, глядишь, я помру, и вам полегче станет.
(Помер уж давно; "полегче" с тех пор мало кому стало, так што классики будь здоров как ошибаются, ага. Только тем и заняты, собственно.)

Оптимизм Достоевского явно не врожденный, а приобретенный. Думаю, для человека, которого однажды поставили под расстрел, а в последний момент вдруг помиловали, это вполне естественная картина мира: вот сейчас еще хуево... хуево... все еще хуево... так, теперь что-то совсем уж хуево... но скоро, скоро придут и скажут, что все отменяется.

Больше не буду про Достоевского, ладно. И о высоком больше не буду, боже упаси. Даже о баскетболе и о небоскребах не буду - на всякий случай.
чингизид

опостеневший скриптум

Вдогонку кы

Вчера мне хотелось дописать, что и мой оптимизм вполне подрасстрельного свойства, но в последний момент показалось, что это все же вранье.
Мой оптимизм - оптимизм человека, который точно (по собственному опыту, и не только) знает, что расстрел могут и не отменить, но имеет достаточный запас глупости, чтобы говорить себе и другим: "и все же..."

Поэтому от меня, в общем, вред.