October 25th, 2003

чингизид

Брат-2, или НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ

Тут такое дело.
lidia задала elcour совершенно непосильную, на мой взгляд задачу. ...А напиши-ка ты мне сказку, - говорит.
Ну ладно бы просто сказку. Вы вводную посмотрите:
Скажем, арабскую сказку-притчу про жестокую судьбу, испытывающую невинных и праведных, заставляющую их сомневаться в справедливости мироздания и приводящую к счастливому концу только тех, кто усомнившись, укрепился в вере своей.
В сказке должно быть про любовь, но без единой женщины.
И должны присутствовать магические артефакты, от которых есть польза, но вреда все равно больше. Числом три. Два должны принимать участие в действии, один только упоминаться.
И еще она должна быть недлинной - дабы не растекаться мыслию по.
А не то, сам понимаешь, голову долой
, - грозит.
Во как.

elcour мне, как известно, брат. И даже, можно сказать, брат-2. Мы с ним елин-пелина одного на двоих читали, одни на всем белом свете. И так далее.

А за брата я, сами понимаете, в лед и в пламень.


Collapse )
чингизид

ну и вообще, мы вам тут молчать не нанимались

Это я к тому, что все хорошие, а я жопа, как всегда.
Раз пошла такая пьянка, то - вот.

Happy end считается нынче пошлостью и чуть ли не подлостью; принято полагать, что счастливый финал может испоганить самый распрекрасный сюжет, сгноить на корню любую историю, сколь бы пронзительной ни казалась она поначалу, пока читатель/зритель верил, что в конце концов все персонажи умрут, ну или хоть с ума сойдут, что ли.

Обнаружив, что все остались живы-здоровы, а в конце тоннеля какая-то неведомая сволочь и вовсе стоваттную лампочку вкрутила, почтненнейшая публика морщит носы. Фи, - говорит ПэПэ, - ну право же, что за сказки детские, что за вата сахарная, что за пряничная чушь?

Может оно и так.
Но, как по мне, пусть финал всякой вымышленной истории будет счастливым, или хотя бы открытым, чтобы у читателя/зрителя (не хочу называть адресата "потребителем", хоть и удобен сей термин, да слово уж больно противное) была возможность домысливать дальнейшее по собственному усмотрению. Но лучше все же откровенный happy end. Нехай будет, нам не жалко.

Я даже могу объяснить почему. Ну, то есть, попробую. Как всегда, многословно и бестолково. А для начала историю расскажу, из жизни замечательных нелюдей. Не слишком интересную, зато показательную.

1983 год, окрестности Овидиополя. Это, если кто не знает, такой причерноморский райцентр, умеренно прекрасное захолустье на берегу Белгород-Днестровского лимана. Июль, поздний вечер. Два голодных путника с одним бумажным рублем за пазухой бредут по дороге, загребая ногами пылищу и обоняя вечерний аромат стэпу. Положение путников незавидное, но путники ржут, как кони, выпасенные на конопляном поле и мечтают о куске черного хлеба с солью. Вернее, о двух кусках. Или, если начистоту, о двух буханках черного хлеба и о полной доверху солонке. Такое положение дел удовлетворило бы путников целиком и полностью.
Путники - это мы, ага.
Мы с прекрасной сизовласой девушкой Ёлкой навещали университетских друзей-приятелей, загремевших на военные сборы в Белгород-Днестровский. Передав заложникам мира во всем мире домашнюю еду и папиросы Salve, полдня штурмовали Белгород-Днестровскую крепость, еще полдня - просто купались в лимане. Возвращаться обратно в переполненной электричке не захотели, решили прокатиться на катере через лиман, благо мутные воды его как раз принялись пылать в лучах заходящего светила. По завершении круиза мы намеревались отбыть из Овидиополя на рейсовом автобусе, благо заранее изученное расписание, вроде бы, позволяло проделать такой маневр - теоретически.
То-то и оно, что теоретически. С нашими транспортными средствами вышла обычная дорожная драма: автобус более-менее придерживался жесткого расписания, зато катер пересекал лиман, как мировой разум на душу положит. В результате, мы причалили к берегу примерно четверть часа спустя после отбытия автобуса. Имелись, правда, такси, но алчные возницы требовали за счастливое возвращение домой по четыре рубля с рыла. Наше предложение: рубль за двоих, - их не только не разжалобило, а даже не насмешило.
Ну вот мы и пошли пешком, хотя незаконченное на тот момент физико-математическое образование Ёлки позволило ей разделить в уме, без бумажки сорок (кажется) километров на среднюю скорость пешехода (5 км/ч) и получить настораживающий, мягко говоря, результат.
Мы шли себе и шли по проселочной дороге, бурно обсуждали собственный идиотизм (на электричке уже к дому приближались бы, дескать) - но не сожалели о содеяной глупости, а веселились от души. Ни на миг не сомневались, что идти пешком все эти сорок, или сколько там, километров нам не придется. Что-нибудь обязательно случится: попутная машина, или местная добрая баба-Яга навстречу выйдет, скажет: переночуйте у меня в хате, деточки. Твердо знали, что все как-нибудь устроится, наилучшим образом, как в наших любимых детских книжках-киношках, все будет хорошо.
Так и вышло, понятно. Примерно час спустя нас подобрал какой-то междугородний "Икарус". Водитель был рад нашему рублю; впрочем, плата за проезд стала для него приятным сюрпризом. Пробурчал смущенно: и так бы довез, не бросать же людей ночью среди колхозных полей да огородов...
Уже потом, в темном салоне автобуса мы с Ёлкой дивились собственному героическому пофигизму. Теперь, когда автобус нас подобрал, вдруг стало ясно, сколь малы на самом деле были шансы встретить какой-то попутный транспорт в этакой глухомани, в 11 вечера (современному читателю может показаться, будто я преувеличиваю, но в ту пору деревья были большими, а проселочные дороги - куда более пустыми, чем сейчас).
Но удивлялись мы задним числом, а пока пилили по трассе, не просто верили, что все как-то устроится, а знали это, без тени сомнения.

Потому, собственно, и появился автобус, что мы знали: все будет хорошо. Кому-то такое объяснение покажется спорным, но для меня оно, так уж сложилось, совершенно очевидно: наблюдатель влияет на объект наблюдения, а проживатель жизни - на объект проживания, если можно так выразиться. "Как скажешь, так и будет" - точная формула общения судьбы с человеком. Страшненькая, надо сказать, формула, ибо управлять собственными потаенными ожиданиями, собственным несокрушимым внутренним знанием о том, как все будет - сложнейшее из искусств.
Ну, то есть, на мой взгляд, сложнейшее. Кому-то, может быть, проще простого.

Жизнь моя, если описывать ее события, потянула бы на пару дюжин слезливых романов; тот факт, что я все еще разгуливаю по земле в более-менее целом теле и без смирительной рубахи, мог бы показаться осведомленному стороннему наблюдателю куда большей фальшивкой, чем самый распрекрасный голливудский happy end. До сих пор спасительный автобус всегда появлялся на моей персональной проселочной дороге в самый что ни на есть распоследний момент. Впрочем, с годами этот самый момент делается все более последним, а автобус нередко оказывается неповоротливой, насквозь гнилой колымагой, в которую и заходить-то страшно.
А все почему? Потому что житейский опыт учит: хэппиэндов не бывает. Волшебное знание, что все как-нибудь устроится, давно уж ушло; осталась иррациональная вполне вера в счастливый исход, которая, теоретически говоря, тоже может однажды иссякнуть. Ну, у других людей, по крайней мере, часто иссякает, и вот тогда-то действительно наступает пиздец.
Полный, как пятнадцатидневная луна.
Вот поэтому и важно, чтобы глупая детская вера в счастливый исход не иссякала, а, напротив, крепла. Любой ценой. Если для этого непременно надо, чтобы автора истории со счастливым концом обозвали глупым попсовым дураком - что ж, не жалко. Какие пустяки, право.

Вопиющий в пустыне - он ведь дело вопил:
"Прямыми сделайте в степи стези..."
Ну да, а чем еще заниматься, как не выпрямлением этих самых стезей? Рассказчики историй, болтуны на условиях построчной (или потиражной) оплаты были бы безнадежно бесполезными существами, если бы не вот этот шанс: делать прямыми стези. Ну, иногда. Хоть одну лыжню через сумрачный лес проложить - и то счастье.

Все лучше, чем Иовов-добровольцев плодить. И без того юдоль скорби, мир огненный, бла-бла-бла, знаем, плавали.
чингизид

и еще

Нетерпимость моя иногда бывает вполне очевидна и не свидетельствует о высоком качестве сознания. Вот, в свой огород камень кину. Мне там как раз очень нужны камни.

Кажется,
Ван Зайчик был прав - в том смысле, что плохих людей то ли вовсе нет, то ли почти.
Зато есть вусмерть затраханные.

Глупость и хамство - порождения усталого ума, подлость - дитя усталого сознания, надорвавшегося при попытке осмыслить внутренний нравственный закон, как штангист, посягнувший на избыточный вес. Даже злость нередко приходит от усталости, когда достали, "утомили". Когда встречаются два усталых человека (для того, чтобы дела делать, а не для отдохновения), - добра не жди. А усталые - все, или почти все.

Кажется, за каждым так называемым "пороком", если копнуть поглубже, обнаружится простое и понятное желание отдохнуть. Жадный стяжает, втайне надеясь отдохнуть от труда стяжательства, когда настяжает достаточно, "про запас". Врет себе, конечно, но усталый ум не различает внутренней правды. Даже трусость часто - всего лишь желание еще долго остаться в живых, чтобы как следует отдохнуть от страха смерти (подразумевается, что уж мертвые-то точно не отдыхают: смерть - непростая работа, даже если нирвана, в которую еще фиг впадешь вот так на холяву, для этого тоже трудиться надо).

И так далее.

Я уже не говорю о том, сколько глупостей делается человеками ради возможности отдохнуть от себя. Это - самое очевидное.

Мир при этом устроен так, что отдыхать невозможно. Потому хотя бы, что сам процесс органической жизни - труд для этого самого организма.
Это для начала.

То есть, выход, понятно, не в том, чтобы придумать для всех возможность отдыхать. Зачем множить иллюзии? Скорее уж, надо бы как-то научиться не уставать. Ну или хоть не мечтать об отдыхе - для начала. Ради вымечтанного грядущего отдыха самые страшные вещи и делаются; если отнять у человека перспективу "отдохнуть", он обычно решает, что жить дальше незачем.

Предыдущий Мессия, как рассказывают очевидцы и другие компетентные товарищи, учил людей любви. Этому, кажется, мало кто выучился: какая уж любовь, когда все смертельно устали, и надо бы сперва отдохнуть?
Хорошо бы, если бы следующий Мессия научил человеков неутомимости, выбил бы пустые мечты о передышке из глупых голов бамбуковой своей палкой. А там, глядишь, и повторением пройденного, но неусвоенного можно будет заняться, космической какой-нибудь, что ли, любовью - вместо неужного больше отдыха.
чингизид

мне, кажется, понравилось

Кажется, у меня со сказками вышло, как у той учительницы французского, о которой рассказывал тов. Бендер, с коньяком: дама однажды попробовала, и ей так понравилось, что обпилась, да и померла.

Collapse )