January 17th, 2004

чингизид

(no subject)

Многое надо бы записать, да лень. Так наверное чувствует себя свежий покойник, попавший вдруг в рай, вопреки собственным прижизненным атеистическим убеждениям. Хорошо ему, хоть и не верится, что все взаправду. Облака пушистые, вид сверху на обитаемый мир - зашибись, прекрасные существа какие-то вокруг снуют, да арфы вдали бряцают. И можно бы сходить на спиритический сеанс, утешить родных и друзей, но трудно как-то вдруг взять да и жопу от облака отлепить. Еще и язык живых вспоминать - тоже ведь геморрой. И вертятся столы понапрасну, разве что шарлатан какой возьмет на себя терапевтическую миссию утешать живых вздорными побасенками.

Но вчера и сегодня было написано множество писем, деловых и не очень. То есть, у меня сила воли, да. Хотя казалось бы. Так, глядишь, и работать начну, чего доброго.
чингизид

nutletику в сундучок

Нынче стало понятно кое-чего про аффторофф и па-а-ачетнейшую публику, ага.

Прозаику читатель, строго говоря, не обязателен (на том стоим и стоять будем). То есть, пишущий прозу и без читателя примерно представляет, чего и как написал, благо проза пишется во вменяемом более-менее состоянии. Тут аудитория нужна, разве что, ради оправдания тяжкого аффторского труда, а всякое оправдание - свинство, как известно. Не фиг оправдываться. И так все молодцы, а потом умрем.

Зато поэту аудитория нужна позарез, ибо трудовой процесс тут протекает в состоянии экстатическом. Поэт, взыскующий внимания публики, подобен человеку, что пьянствовал накануне до потери облика, а поутру обзванивает друзей, обходит соседей, выспрашивает: "А чего я вытворял-то?"
Имеет право знать, между прочим.

Глупости да. Но правда же.