January 19th, 2004

чингизид

манды-монинг

Искусство, в коем мне, пожалуй, действительно нет равных - умение уютно устраиваться в аду. В самом что ни на есть пекле. За то и любят меня: актуальная ведь наука. Куда уж актуальнее.
И ведь как ладно выходит! Везде пламя, лед и черти скачут, а мы тут на своей сковородочке кофеек попиваем, хорошо же, ну! Подумаешь, черти... Гневное божество прет на меня, черепами тряся, а я, глядите-ка, из рук его кормлю, на потеху почтеннейшей публике. Если даже и оттяпает руку по локоть, фиг с нею, новую конечность отращу, краше прежней. Вырастет, как жопа у ящерицы. Регенерация называется.
Ну и так далее.

Помести такое существо - не в рай даже, в обычный Митгард санаторного типа, тут же поднимется вой. Существо наше станет беспокоиться по пустякам, совсем как живой человек. Орать на ближних, чего доброго, обучится, слюною брызжа неопрятно. Изведется совсем. Дескать, мало ли, что мы тут уютно кофий пьем, пряником печатным заедаем - а черти, черти-то где?! Да и холодно за пределами сковородки. Ну и вообще.

Тут вариантов немного; всего два, кажется. Можно вернуться обратно, в свой драгоценный ад и зажить как прежде. А можно учиться радоваться жизни за пределами ада. Первое, как ни странно, много проще, но пора бы разучивать упражнение нумер два.
Мне, и не только мне.
чингизид

новое слово

НЕТУТЬ
Ударение на первый слог, это важно.
Это такая нежить, которая сама не местная. Скажем, английское замковое привидение в Тульской губернии, или китайская лисичка-кицунэ на Полтавщине - нетуть.
Ну или вот, скажем, я в Вильне.