September 14th, 2004

чингизид

и между прочим

если существуют разные полезные для души и тела жесты, которые называются мудры,
непременно должны существовать всякие вредные для души и тела жесты, которые называются дуры.
чингизид

(no subject)

Вот просто выходишь из дома в половине восьмого вечера, мусор вынести, а там солнце и ветер, там пахнет речной свежестью, увядающей зеленью, разогретым асфальтом, и еще от мусорных баков тянет слегка уютной такой гнильцой. Для меня ароматы - машина времени, самая надежная и безопасная, тело мое точно знает, что означает эта смесь запахов: мне шесть лет, путешествие к помойке - своего рода инициация, плата за вхождение в первые врата мира взрослых, труд мой тяжек, но почетен, а дома меня ждет чай с лимоном, яблочный пирог и книжка про трех толстяков, но это потом, позже, а пока можно отнести ведро в подъезд и, что ли, погулять.

Тело хочет гулять, но не знает, что ему можно выходить за пределы двора; тут на выручку приходит взрослая вполне голова. Она-то в курсе: мне уже давно можно все - вот абсолютно все, что вздумается. Вообще все.
И поэтому мы с головой покидаем двор и идем неспешно в старый центр. Это сперва неспешно, а потом вниз, под горку, быстро, еще быстрее, еще, пока в теле живет младенческая резвость, пока оно готово бежать просто так, без цели, потому что бежится - прочь, от дома, далеко-далеко, дальше, чем далеко. Пока я бегу, на город опустятся синие сумерки. Почти ночь, но щедро разведенная водой. Вода скоро выпарится, тьма загустеет, хоть ложкой ее ешь, но пока - сумерки.
И хорошо.

А потом можно свернуть в переулок, и еще раз свернуть, и еще. Сегодня был теплый вечер, один из последних по-настоящему теплых вечеров, когда тонкая футболка с длинными рукавами - самая уместная одежда. Да и с короткими, собственно, ничего страшного.

Девушка из лавки, где торгуют чаем, благовониями, да шелковыми китайскими халатами, предлагает зайти, послушать новый диск: "Вам точно понравится". Хриплая какая-то мексиканка. Действительно хороша, рвет сердце на части. Потому и не стану покупать диск: мне мое сердце нужно целым. Чтобы утешить девушку из чайной лавки, покупаю у нее другой диск, с кельтскими танцами. Давно хотелось, а тут такой повод: последний теплый вечер и запахи. Ох уж эти запахи.

В переулке, сразу за чайной, к вечерней свежести примешивается аромат дыма, порыв ветра доносит до меня запах вареной кукурузы. Неожиданное, но эффектное сочетание. Мимо проходит юноша с длинными, до пояса почти, русыми волосами. У юноши плеер, он абсолютно трезв и беспричинно счастлив. Подпевает плееру: "О, май браза, о, май лав!" Проносится мимо, локти наши на миг соприкасаются, из ближайшего окна струится аромат роз и жареного мяса, на стене вижу надпись кривыми, огромными буквами: YOUR LIFE WILL BE HAPPY AND PEACEFUL
Ага, держи карман шире.

В такие вечера моя смерть, которая, как водится, всегда рядом, ахает: "о, господи!" - суетливо, по-бабьи крестится, шарахается от меня, как от бешеной собаки. Потом, конечно, приходит в себя, возвращается. "Прости, - говорит, - сама не знаю, что на меня нашло".

Зато я, кажется, знаю.
чингизид

(no subject)

... и тогда чудовище превратилось в лягушку, а красавица - в прекрасного принца, и все началось сначала...