August 24th, 2005

чингизид

Некоторые устаревшие сведения обо мне

Дело было в Жмеринке. О господи, в Жмеринке, натурально.
Спускаюсь на перрон, дабы поглазеть на вареники и прочую малороссийскую эзотерику.
А там, на перроне, понятно дело, все скорби мира в одном флаконе, быстро, недорого.

Говорю мальчику-попрошайке, сытому, гладкому, с нахальными глазами и заунывным, ноющим профессиональным говорком: если хочешь, чтобы тебе хоть что-то давали, надо быть обаятельным, а не противным.
Спрашивает: а как это?
Улыбаюсь самой сокрушительной из своих улыбок, говорю с интонациями сытого кота: эххх, жрать охота, а деньги закончились...
Ближайшая торговая старушка вдруг протягивает мне яблоко, румяное с одного бока, битое с другого. Отдаю яблоко мальчишке, говорю: вот так как-то примерно.
Ухожу обратно в вагон.
Пацан жалобно мне вслед: а деньги?
Так мне и надо, нефиг проповедовать нагорно и чудеса творить, когда не просят.
чингизид

Некоторые все еще актуальные сведения обо мне

Я на ногах с полудня - в том смысле, что хожу, не покладая их (ног) более, чем на полчаса.
Здесь вполне прекрасно. В смысле, могло быть и хуже.

Мне больше нет нужды сердиться на Одессу за то, что когда-то меня зачем-то тут родили. Да и улица Гаванная (бывшая Халтурина) теперь очень качественно расколдована, раз и навсегда. А иных серьезных проблем у нас с этим городом и не было никогда.

Хотя все-таки приехать в город по неотложным делам и вляпаться в праздничный "день независимости", когда ни хрена полезного не работает - это мой стиль. Что умеем, то умеем. Безошибочно. Снимаю шляпу перед собственным талантом.

Объясняю прекрасной своей спутнице: если уж есть уличный фаст-фуд, то необычный, какого нет больше нигде, и желательно неудобный, чтобы из рук все вываливалось, чтобы жонглировать, фокусничать, чтобы каждый попавший в рот кусок - победа над гравитацией. А если не так, то и смысла нет в уличном фаст-фуде, надо идти в нормальный кабак, или вовсе дома обедать.
(У меня Великий Ум, вот так-то.)
Таким образом мы вкусили так называемых "пышек" на улице Карантинной. Они восхитительны, правда-правда. А мы пошли дальше, и ушли, и потом что-то еще было, и что-то еще скоро будет, а меня, напротив, какое-то время не будет, но после я буду опять, а потом когда-нибудь снова не буду, но -
- и это самое главное -
- все очень зыбко и переменчиво.
Ура, товарищи.