November 26th, 2006

чингизид

the жызьнь

Кто-то должен мыть в доме посуду, и с октября по апрель пусть этот «кто-то» буду я, потому что греть руки в горячей воде - удовольствие, каких мало, а я - гедонист, каких много, честно говоря, до фига нас таких, всех не перевешаете. Удивительно, кстати, что при таком раскладе в мире полно грязной посуды, неужели никто не врубается? А кстати да. Похоже на то.
Посуды много, за три минуты не управишься, поэтому я включаю приемник и начинаю искать радио Uzupis, у них всегда отличная музыка, не ошибешься, и практически никаких новостей, которые я в любом случае, почти не понимаю, и хорошо. Девяносто и что-то там, или девяносто один и что-то там, или девяносто два?.. Черт, черт, черт. Ладно, впрочем, все равно найду.
Девяносто четыре и что-то там. Похоже, это действительно радио Uzupis, по крайней мере, тут поет Том Вейтс, а он мужик серьезный, где попало петь не станет. И сейчас мы с Томом будем мыть посуду, хочет он того, или нет.
Том, надо понимать, не очень хочет, потому что умолкает как-то подозрительно быстро, песне своей на горло наступает Том, лишь бы не мыть мою посуду. На смену ему приходит бодрый чтец новостей, ага, никакое это не радио Uzupis, он говорит по-русски, а это язык, который я понимаю, слишком хорошо понимаю, увы. По крайней мере, иногда хочется понимать этот язык хоть немного хуже, вот, например, когда по радио новости, а руки мокрые, и ничего не поделаешь, следовательно.
Можно, впрочем, не обращать внимания на новости, а слушать журчание воды. Чем и займусь.
- ... авария в Вильнюсском метро, - голос ведущего перекрывает журчание воды. - Пострадавших нет, - добавляет он виновато, словно бы извиняясь, что новости не столь плохи, как хотелось бы уважаемым радиослушателям.
- Чего-о-о? - вслух переспрашиваю я.
Просто я уже третий год живу в Вильнюсе. Если бы в этом городе был хоть какой-то намек на метро, мне было бы довольно трудно его не заметить. Мягко говоря.
Журчание воды перестает казаться мне единственной симфонией, достойной моего внимания. Такие новости не грех и послушать.
- Как сообщил заместитель начальника столичного департамента образования, в Москве будут закрываться монгольские школы, - бодро сообщает ведущий. - В следующем учебном году их останется всего четыреста. Представители монгольской общины считают, что этого недостаточно.
Четыреста. Монгольских. Школ. В Москве. Ясен пень, этого недостаточно, - соглашаюсь я. - Всего четыреста, подумать только. Это, кстати, сколько же их сейчас, если после закрытия останется четыреста? Уму непостижимо.
Вообще-то, на этом месте мне полагалось бы перестать корчить из себя сверхчеловека и наконец разбить тарелку. Или хоть чашку. Но у меня железные нервы. Это, как показывает полевая практика, очень полезно для посуды.
- Ride the wild wind, - радио, как ни в чем не бывало, начинает петь голосом Фредди Мекьюри. - Ride the wild wind, - настойчиво повторяет оно. И задорно добавляет: «Хей-хей-хей!» - чтобы проняло.
Никаких возражений. Хей-хей-хей, конечно. Мыть посуду в компании Фредди - отличное занятие. А сокращать число монгольских школ в Москве до четырехсот - свинство. Я так думаю.
А радио Uzupis я пока искать не буду. Не на этом приемнике. И выключать его не буду, пожалуй. До следующего выпуска новостей. Монгольские школы - ладно бы, но надо же выяснить, что там, черт побери, творится с нашим вильнюсским метро.