April 12th, 2007

чингизид

для Иванов-Петрова

Добросовестно ответить на этот вопрос не получится, пока мы не попробуем договориться, что такое "красота".

Единственное, что приходит в голову. Красота - это обещание. Иногда - в лоб, иногда - завуалированное, иногда вообще обращенное напрямую к подсознанию, но всегда именно обещание.

Тут еще надо оговорить один очевидный, а все-таки важный момент. Человек (любой) - существо корыстное (в определенном смысле). Все тянет к себе, все примеряет на себя, приспосабливает к своим нуждам. Воспитание и нравственные законы тут не при чем, речь о способе восприятия действительности, при котором "тут - я, там - все остальное", и любой контакт с миром эгоцентричен: "я ощущаю", "я вижу", "я осознаю", "я думаю", а перспективы описываются одной из двух формул: "я буду", или "меня не будет", - и только после определения по этой шкале начинается (или не начинается) полет фантазии. Собственно, тот же Будда, которого сложно упрекнуть в бытовом эгоизме, усадил под дерево Боддхи именно себя, и в этом смысле был предельно эгоцентричен (и предельно мудр).

Поэтому красота - это не обещание "вообще", а обещание некоторых желательных перспектив (достижимых, или недостижимых, это другой вопрос) непосредственно созерцателю (вопринимающему).

Несколько самых простых примеров.

Красота другого человека может быть обещанием "при определенных обстоятельствах я тоже могу так хорошо выглядеть" (это, к слову, особенно часто используется в рекламе), или обещанием "при определенных обстоятельствах я могу иметь секс с таким, или подобным объектом", или обещанием "это совершенное существо - часть человечества, я человек, следовательно, во мне тоже есть потенциал такого совершенства, и он при определеных усилиях может быть реализован", - ну и так далее.

Красота архитектуры, или пейзажа - обещание новой, прекрасной жизни на фоне вот именно этого, или подобного объекта.
Красота натюрмортов - обещание вкусного обеда, конечно же.

Красота животного часто - обещание возможности приобрести какие-то его качества; вероятно поэтому особенно часто считают красивыми кошачьих - очень уж соблазнительно сочетание гибкости и силы. Еще красота экзотических животных, рыб, птиц, растений и т.п. очень часто становится обещанием расширения границ восприятия и, следовательно, новых впечатлений (или в обратном порядке? а всяко бывает).

Красота музыки, колокольного звона, закатов-рассветов, звездного неба нед головой и т.п. - ни много, ни мало как обещание установления связи с Бгогом (Космосом, Природой - да чем угодно, лишь бы Невыразимым, непостижимым и одновременно желанным, не обязательно сознательно).

Вообще, тут нужно еще раз подчеркнуть, что все эти обещания вовсе не обязательно считываются сознательно. Строго говоря, сознательно они считываются нечасто. Но это не влияет на результат - всякий человек полагает красивыми объекты, которые содержат желательное для него обещание.

По большому счету всем хочется примерно одного и того же, но по малому счету - довольно разных вещей. Объекты, которые раздают обещания, наиболее соблазительные для представителей данной культуры, считаются в рамках такой культуры красивыми. И ясно, что в рамках любой культуры всегда будут оригиналы, которым требуется чего-то иного; следовательно, для них "красивыми" будут несколько иные вещи; на этом месте начинаются споры о вкусах, бессмысленные, зато беспощадные, но мы сейчас не об этом.

Мы сейчас с красотой стариков будем разбираться. И для начала подумаем - а каких таких обещаний ждут от стариков остальные люди? Ответ вполне очевиден. Поскольку старость - более-менее всеобщая участь, хочется получить сигнал, что это - ну, по крайней мере, не очень плохо и страшно. Еще более желателен сигнал, что старость может быть развитием, а не гниением заживо, что приближаясь к пункту Б, некоторые пешеходы становятся "круче", чем были в начале пути.

Поэтому красивым всякий назовет того старика, который соответствует его персональным представлениям о "крутизне". И все-таки, если называть вещи своими именами, ключевое слово - энергия. Старик, чья внешность позволяет ощутить, что у него много энергии, больше, чем у среднестатистического молодого (не "столько же", тем более, не "ненамного меньше", а именно больше), будет признан красивым подавляющим большинством голосов. Поэтому, описывая красивых стариков, так много говорят о глазах - по глазам действительно сразу все видно. Плюс - крепкое, здоровое тело. Потенциальная способность обогнать молодого ходока на крутом подъеме - обязательный атрибут красивой старости. И, конечно, лицо красивого старика должно выражать не только энергию, но и ум - это тоже очень нужное всем остальным обещание, обещание развития вместо деградации.

Собственно, красивые старые люди - чуть ли не самые важные красивые объекты в мире. Потому что они обещают всем остальным: человеческая жизнь - вовсе не обязательно бессмысленное увядание. Время - вовсе не обязательно враг. (И, - торопливо добавляет подсознание, - если так, если жизнь до самого конца может быть непрерывным развитием, не означает ли это, что и смерть может стать не последней бессмысленной пыткой, а кульминацией и шагом в состояние бессмертия?)

Collapse )

P.S.
Надо все-таки добавить пафосную, но важную часть правды.
По большому счету, красота, которая цепляет - это обещание не чего-нибудь, а именно бессмертия; впрочем, редко внятно сформулированное и обычно (но не всегда) обращенное непосредственно к подсознанию.