July 31st, 2007

чингизид

+14

Плюс четырнадцать, так что приходится вышивать по городу в черном как меланхолия кардигане, а на веранде в кофейне надо кутаться в плед. Зато в небе над супермаркетом нам была явлена широченная, почти вертикальная радуга и вторая, прозрачная, слева. Как по мне, вот таким и должен быть мир - всегда. Впрочем, мое «всегда» - это очень-очень недолго. «Ты всегда будешь молчать, или вообще аж до завтра?» - в юности мне многие ссоры сходили с рук после такого вопроса, люди думали, я шучу, а я - совершенно серьезно. Ну это обычное дело: когда я совершенно серьезно что-то говорю, все думают - шутка. А поскольку я очень серьезный, рассудительный и мрачный человек, репутация у меня та еще.

По улице нынче шла женщина в белом пиджаке с широким черным кантом, и меня вдруг накрыло: точно такой пиджак, вернее, целый костюм был когда-то у девушки Иры; она сперва считалась «сениной ирой», а потом - просто Иркой, которая сама по себе настолько классная, что и ну этого ее Сеню совсем. Мы с Иркой приятельствовали, обижгали глиняных мамонтов в ее муфельной печке, и последнюю партию забыли забрать, а потом уехали, а потом Ира умерла, давным-давно, много лет назад, и Сеня тоже умер, вообще все давным-давно умерли; это, думается, мне, потому, что никого и ничего не было вовсе - а теперь фиг проверишь. «Умер» - прекрасная отмазка, благодаря которой чужое, вымороченное прошлое становится моими воспоминаниями, хотя ясно же, двадцать лет назад не только меня, динозавров - и тех еще не было. Так что, граждане наваждения, не трудитесь притворяться историей. Веры вам нет. Надежды и любви - тем более.

Прежде это было смутное ощущение, этакое потайное головокружение - когда рассказываешь о своем прошлом и как-то не до конца себе веришь, вернее, чувствуешь, что история, конечно, имела место, но не с тобой, с кем-то другим. Теперь это ощущение перестало быть смутным, теперь оно - уверенность, или даже знание. Конечно, с мной ничего не было, и ничего не будет, я есть только вот прямо сейчас, на низкой скамейке у камина, в шерстяных носках, с холодным носом и теплым ноутбуком на коленях, я сижу и пишу, а дописав - исчезну, так что варить кофе с розами на имбирной воде пойдет уже кто-то другой, а я думаю сейчас, неплохо было бы родиться кем-нибудь третьим, счастливым халявщиком, который этот кофе выпьет, а потом, конечно, тоже исчезнет, уступив место новой смене. Но нет, так нет.

И, да, я отдаю себе отчет, что со стороны все мы, конечно, выглядим чем-то одним, оно и к лучшему, а то только и дел было бы что знакомиться со всеми заново, ничего больше не успевали бы.

Кстати, на идиотский вопрос: «что курил аффтар?» - мы со Стрейнджером постановили отвечать отныне честно. Мертвых литовских бояр, с вишневым ароматом. Отличное курево, и пепел потом ведет себя смирно, в сердце не стучит, зато знатно удобряет елисейские наши поля, чего ж еще.