July 25th, 2008

чингизид

Копенгаген в двух частях

1.

Дания – тюрьма исправительное учреждение для буйнобородых викингов, где все уже давным-давно благополучно исправились, отменили строгий режим, и с тех пор зажили долго и счастливо.

В центре Копенгагена цветут липы, а в метро пахнет морем, как будто не из аэропорта в город едешь, а сидишь на пляже, метрах в десяти от кучи водорослей, не гнилых еще, а выброшеных, скажем, вчерашним штормом.

Еще в центре Копенгагена на площади напротив Сити Холла играют и поют замирившиеся с викингами скерлинги американские индейцы, да так что меня прибило к тротуару на предмет послушать, а примерно через час созрело таки решение купить диск у индейского вождя.
На другой площади, поменьше, стоит пианино. На пианине охуительно играет чорный человек. Чорный человек, согласно надписи на картонке, призывающей, помимо всего, не стрелять в фотографировать пианиста без спроса, называется Юл Андерсен – отличная, аутентичная фамилия.
А на одном перекрестке дяденька с лицом советского инженера играет на дудке, да так, что если бы он куда-то шел, с меня бы сталось повторить подвиг крыс и детей из Гамельна. Но дяденька, хвала Одину, смирно стоял на месте. Когда он сделал перерыв, мне удалось взять себя в руки и удрать.
Вообще в Копенгагене очень хорошие уличные музыканты. Прям один к одному. Красивый город Копенгаген или нет, я пока не понимаю, потому что у меня тут пока вся энергия на уши и нос расходуется, глазам приходится тупо смотреть под ноги, чтобы не упасть.

Правильные фишки такие: во-первых, возле билетных автоматов в метро (не везде, конечно, а только на той станции, где аэропорт) специальная полезная валькирия помогает бестолковым иностранцам купить нужный билет и предельно внятно отвечает на дополнительные вопросы о смысле жизни перемещении в пространстве. Мне ее всю жизнь не хватало, потому что во всех городах эти чертовы автоматы разные и овладение билетом всякий раз сжирает у меня полкило мозга, и без того не шибко крупного. Во-вторых, в самом паршивом уличном кафе, к самому паршивому кофе-из-машины дают коричевый сахар. Поскольку белого я не жру вовсе, это чрезвычайно важный момент. В-третьих, народ здесь расслабленный, приветливый и равнодушный – то, что я люблю больше всего.

А больше я про город Копенгаген ничего пока не знаю, но скоро, наверное, узнаю и содрогнусь.

2.
Все вышесказанное было записано днем в первом же уличном кафе (где коричневый сахар). Теперь я знаю больше.

Здесь, во-первых, есть каналы, их гораздо меньше, чем в Амстердаме, но где они есть, там очень классно. В смысле, тоже какая-то своя канальная жизнь, лодки паркуются вперемешку с велосипедами, на палубах разбиты сады и огороды, собаки облаивают чаек, булькают кофейные машины. Короче, все как я люблю.

В парке Тиволи, во-вторых, атмосфера самая умиротворяющая, как на хорошем старом кладбище. Хотя казалось бы - качели-карусели, пиво-чипсы-лимонад. А поди ж ты.
Отдельно хочу заметить, что даже после одиннадцати вечера в парке Тиволи полным-полно людей с детьми, в том числе, дошкольниками. Наших родителей, загонявших нас спать к десяти и не спосбных честно признаться хотя бы себе, что делают это не для "пользы", а желая выкроить пару часов свободного времени, кондратий хватил бы от такого разгула совиного либерализма.
Ну, хоть у кого-то счастливое детство.

Еще тысяча мелочей, но все они меркнут в сравнении с глаынм открытием дня. Я знаю, кто населяет Копенгаген (и, наверное, всю Данию, а все же, не поглядев, решать не могу).
Так вот. Была у меня в детстве книжка про город Кардамон, где жили разбойники Каспер, Еспер и Джонатан. Они обитали в доме на окраине, держали домашнее животное льва, грабили лавки Мясника, Молочника и Булочника поочередно, а однажды украли даже городской трамвай с целью на нем покататься. Потом их, в конце концов, поймали, посадили в тюрьму (которая находилась прямо дома у начальника полиции), умыли, приодели, накормили домашней едой, сказали доброе слово и даже отпускали одного из них домой покормить льва (львиную еду покупали на средства города). От такой жизни разбойники, понятно, исправились и даже спасли город от пожара, а потом Каспер стал пожарником, Джонатан поваром, а Еспер - дрессировщиком своего домашнего льва, который, таким образом, наконец-то начала зарабатывать себе на прокорм.
Короче. Я так думаю, эти разбойники дали обильное потомство обоего пола, которое теперь и населяет город-герой Копенгаген. Они все тут в таком состоянии - наследственные разбойничья сила и лихость еще чувствуются, но народ зело расслабленный и перевоспитавшийся на всю голову. И трамвай, сразу видно, больше никогда не украдут, хотя вспоминать, конечно, до сих пор приятно.

За это национал-генетическое открытие требую премию в виде лодки с парковочным местом в канале Фредерикшолмс. Или Фредериксхолмс, один хрен.