January 19th, 2009

чингизид

йа тоже робот местами

И по-прежнему живу (очень большую часть своей жизни) по программам "райский сад" и "утерянный рай".

Самые фундаментальные события моей жизни - это детство в Берлине и, соответственно, отъезд обратно "в союз". В смысле, в Одессу. Все остальное по сравнению с этим - мелочи.

У меня было, как я сейчас понимаю, нереально счастливое детство - до девяти с половиной лет.
У меня были родители, чья жизнь внезапно разительно переменилась к лучшему, и они это более-менее постоянно осознавали и постоянно же находились в приподнятом настроении, а это формировало соответствующую атмосферу в доме. Меня, прямо скажем, баловали. В частности, у меня с четырех лет была своя отдельная комната. И возможность там закрыться, даже на задвижку, если захочется. Задвижка, конечно, была хлипкая, ее легко было открыть с другой стороны (это я сейчас понимаю), но никто этого не делал, а у меня было изумительное ощущение изоляции. В моей комнате был специальный шкафчик, где всегда лежало что-то вкусное, конфеты и бананы, например. И это самое вкусное можно было взять в любой момент без спроса, съесть, или вынести во двор и раздать, отчитываться не требовалось. Правда, выносить и раздавать продукты с кухни и родительские вещи мне запрещали. Это казалось большой, трагической несправедливостью, но приходилось уважать чужие слабости :)
Почти каждые выходные мы с родителями куда-нибудь выбирались - в Кёпеник кормить лебедей, или в лес за грибами, или в зоопарк, или на ярмарку с каруселями, или в центр города по магазинам (это мне нравилось меньше всего, и всегда хотелось откосить, но порой по ходу можно было раскрутить родителей на очередной конструктор, мозаику, или другую полезную вещь, однажды они даже на ролики согласились). Просто пойти в кино в Дом Офицеров - это вообще не считалось выдающимся событием, мы туда пару раз в неделю ходили, причем у меня обычно была задача уговорить родителей оставить меня дома, мне тогда не очень нравилось "взрослое" кино, читать под столом "взрослые" книжки было гораздо интереснее. И, конечно, куда бы мы ни выбирались, непременно заходили в кафе-мороженое, или в пивную, или в какой-нибудь лесной гаштет; дело, конечно, не в еде, а в атмосфере - чем-чем, а праздничной атмосферой меня кормили щедро.
Поскольку мы жили в совершенно безопасном месте (главное, что так считали родители), у меня была недоступная не только нынешним городским детям, но и большинству моих тогдашних сверстников свобода передвижения. Радиус, который мне официально можно было описывать вокруг дома - километра два в любую сторону, включая ежевичный овраг и рощу, где весной собирали щавель и рвали вербу. Понятно, что на свой страх и риск можно было уйти гораздо дальше, а потом что-нибудь наврать, фиг проверишь, правда или нет, когда даже собственный двор размером с небольшой парк и такой же заросший. 

И так далее. Причем все это немыслимое счастье казалось мне нормой, даже прожиточным минимумом, от которого следует плясать, добывая себе необходимые для пущей радости бонусы. 

Можно продолжать бесконечно, но меня в данном случае не упоительная сладость воспоминаний интересует, а некоторые базовые принципы, которые у меня от такой жизни сформировались.

Я никогда не буду бороться за существование, толкаться локтями, грызть глотки и так далее. В меня намертво вшито знание, что все блага (включая восхитительную возможность ими делиться) положены мне просто так, по умолчанию. Вот еще - доказывать кому-то что-то. Не царское это дело.

Возможность доверять миру (хотя бы ближнему) для меня - жизненная необходимость. В нашем мире детям летом разрешали гулять до полуночи. Ну и зимой часов до девяти вечера, то есть, когда темно. Потому что нечего опасаться. В нашем мире на входных дверях были специальные ящички для ключей - любой мог достать ключ и открыть дверь. И никто ничего не крал, понятно. А зайти по-соседски на кухню, взять соль, или картошку, запереть дверь и положить ключ на место могли запросто. Вечером специально заходили поблагодарить и приносили что-нибудь вкусное - такие у нас были незамысловатые этические нормы.
Будучи при этом человеком не очень глупым, я, понятно, не могу себе позволить такую доверчивость. И не позволяю. Но необходимость запирать входную дверь и следить за карманами (во всех смыслах) меня натурально корячит. Я ненавижу (и довольно плохо умею) бороться за свою безопасность. Она мне тоже положена по умолчанию, просто за то что я - есть. Зачастую это сильнее инстинкта самосохранения.

Все попытки ограничить мою свободу передвижения приводят меня в ярость. Идти, куда вздумается, позаботившись только о том, чтобы близкие не волновались (от их спокойствия зависит атмосфера, в которой мне жить) - мое неотъемлимое право, это знание вшито по умолчанию, поэтому всякий раз получая очередную визу, я ощущаю себя чмом позорным, которое покорилось дурацким правилам. Мне сейчас предстоит в очередной раз продлевать вид на жительство, и это сводит меня с ума, натурально. Этого не должно быть, это неправильно, не по уму, не по сердцу, так не бывает, принцев в жопу не ебут - материализовавшийся кошмар, короче. Такой подход к делу, понятно, очень мешает жить.

Еще потребность (тупая привычка на самом деле) делить всех на "своих"-"чужих" оттуда же. Читая Агату Кристи, я понимаю, что наш быт был довольно близок к быту английской деревни. Все люди приличные, все друг друга знают, всякое новое лицо вызывает острый интерес, инстинктивное недоверие и потребность его классифицировать, а потом использовать в соответствии с классификацией "наш - не наш".

И так далее. В итоге получилось совершенно неприспособленое к так называемой "реальной жизни" существо, с минимальными, честно говоря, шансами выжить в текущем культурном контексте. Поневоле пришлось учиться изменять мир, чтобы он соответствовал моим представлениями о том, как надо. Но, по большому счету, я все еще в первом классе. Хорошо хоть вместо двоек в последнее время тройки появились. И даже пара четерок. С минусом, но все-таки. 

Вот от всего этого надо бы освободиться. Отключить такие распрекрасные, очаровательные, на первый взгляд, программы. И жить просто так, сообразуясь лишь с течением мира и велением данной секунды.

А поверх всей этой красоты наложилась и вовсе чудовищная программа "изгнание из рая". Но о ней, видимо, придется писать отдельно, а то уже и так дофига.

чингизид

йа робот еще некоторыми другими местами

Изгнатушки из раюшки, в смысле, переезд из Берлина в так называемый "союз" стал величайшим потрясением моей жизни, восхитительной "деццкой травмой", ковырять - не расковырять, психотерапевты алчно рыдают над кошельками, которые можно было бы заполнить до краев, не будь я в силу "райского" воспитания существом, твердо уверенным, что психологический комфорт и мир с собой мне тоже положены по умолчанию, за красивые глаза, они где-то тут только что были, сейчас найду, спасибо, помощь не требуется.

Коротко говоря, что произошло. У бедной деточки отняли прожиточный минимум. Натурально минимум, потому что у меня по поводу берлинской жизни было двольно много замечаний и идей, как ее улучшить. Например, переехать в дом с садом, перестать кормить меня супом и жареным мясом, записать во взрослую библиотеку и отпускать в лес по грибы в одиночку. А тут вдруг - хлоп, и на месте минимума образовалась отрицательная величина.

Самые яркие перемены к худшему, которые мне запомнились.
- Резко ухудшилась атмосфера в доме. В смысле, родителей-то тоже изгнали из рая, без перспектив не только возвращения, но даже приближения к нему. А в их возрасте это совсем страшно. Мама это в итоге не пережила. Папа пережил, но с огромными потерями. Но тогда мне это не было понятно. А про атмосферу мне всегда было понятно все - в силу повышенной восприимчивости и уникального личного опыта. Атмосфера - это вообще самое главное (для меня, разумеется, потому что так мои программы в сочетании работают).
- Резко ухудшилась атмосфера в окружающем мире. Все стало менее красиво, более грязно, люди вокруг были агрессивней, гораздо хуже одеты и в целом хуже выглядели, а в каком ужасном состоянии были старики по сравнению с бодрыми немецкими дедушками-бабушками, это вообще слов нет, у меня даже пояилась кощунственная по тем временам идея, что мы теперь в концлагере, хотя на картинках путеводителя по Бухенвальду все было гораздо страшнее.
В общем, у меня с тех пор по умолчанию установлен невыразимый ужас, что меня хотят превратить вот в это и инстинкт сопротивления всему вообще, без разбора.
- Вокруг появились какие-то противные взрослые в ужасающем количестве. Родственники штоли. Вместо наших прекрасных соседей и веселых папиных сослуживцев. Этих противных людей зачем-то пускали в дом, особенно по праздникам. Дети в школе, кстати, тоже были противные и глупые какие-то. Потому что не в раю выросли, бедняги. Ну и вообще у нас просто общего контекста не было. Но это я сейчас понимаю. А тогда казалось - ужас ваще.
- Меня стали ограничивать в передвижениях. Понятно почему - безопасность закончилась. А на хера нужно море, или парк, если туда нельзя ходить без родителей? И центр города, если туда нельзя каждый день ездить? Ну и вот. А приходить домой до темноты - это вообще ни в какие ворота. Особенно зимой.
- Резко ухудшилось качество продуктов, одежды и обуви. Мне вдруг стали покупать жуткие тяжелые, колючие польта вместо удобных курток и специальные уродливые туфли для натирания ног. И куда-то подевались бананы. И в книжном магазине не было книг на русском языке (птому что Украина). По крайней мере, стоящих не было. А у нас в Берлине даже "Волшебник изумрудного города" в русском книжном продавался. И прочее хорошее-привычное, чего почти не замечаешь, пока есть, вдруг исчезло. Это было не так страшно, как ухудшение атмосферы, но настроения не поднимало. Это, наверное, и есть опыт нищеты - когда отнимают привычные блага.

Короче, с января 1975 года я - самый непримиримый диссидент. Политика меня никогда не интересовала, прочие мелочи - тоже, мне надо было гораздо больше - чтобы эта дрянная страна просто исчезла, как будто не было, и на ее месте появилось что-нибудь другое, почти все равно что.
Я до сих пор время от времени вполне всерьез люто ненавижу, во-первых, все советское и постсоветсткое (включая даже хорошее кино и хорошие книжки), а во-вторых, вообще все и всех, потому что - а хули меня из рая вот сюда изгнали? Кругом враги!

Последствия, наверное, можно даже не описывать подробно. Что хорошо - программа "изгнание из рая" была заложена довольно поздно, и ломать ее гораздо легче. Уже доламываю, собственно. Еще немного, и все. Наверное.