January 23rd, 2009

чингизид

у разбитого корыта

ЖЖ (и предшествоваший ему всякий прочий мезозойский интернет), как я сейчас, по прошествии многих лет, вижу, оказался невероятно полезным комуникативным опытом для меня. Легко сказать: "Я знаю, что ничего не знаю", - но ведь полезно, когда оно очень конкретно, по пунктам, и, оглядываясь назад, видишь на всех своих пройденых путях обломки бесчиленных граб... грабель? граблей? В общем, их.

Ничего ничего не значит, ничто ни из чего не следует; то есть, в каждом конкретном случае причинно-следственные связи, конечно, работают (и еще поди пойми, как именно), но никаких общих правил нет, то есть нет ваще совсем, и это, честно говоря, хорошая новость, хотя бы потому, что здорово усложняет жизнь.

Человек, пишущий время от времени хорошие тексты, может оказаться кем (и даже чем) угодно - в смысле, у него могут быть какие угодно мнения по каким угодно вопросам, он может жить охренительно интересно, а может превратить свою (и не только) жизнь в натуральный ад. Человек, пишущий тоскливую ахинею, тоже может оказаться каким угодно, в том числе ангелом, сошедшим с небес. То есть, все эти ваши (наши) так называемые "дневники" вообще ничего не говорят о нас, вернее, одни говорят и еще как, другие - говорят, привирая, третьи не говорят вообще ничего, четвертые неделю говорят, а потом нет, а потом снова да, и так далее, то есть и тут никакой закономерности, никакой твердой опоры, никаких правил, вообще.
Мне, человеку, с детства придающему чрезмерно большое значение всяческой словесности, очень легко было это сформулировать, но чертовски трудно было понять - всем организмом понять, на уровне отмены соответствующих условных рефлексов, я имею в виду.

На этом этапе появляется большой соблазн сказать себе: "Судить можно только по делам", - но и это неправда, потому что один человек настолько разнообразен в своих проявлениях, что вообще хрен чего поймешь, а другой кажется вполне последовательным (но это потому что я не все знаю), а третий последовательным не кажется, но, много лет спустя вдруг видишь, что он таковым является (и  в некоторых случаях ошибаешься, а в некоторых нет).

Короче, в какой-то момент накапливается критическая масса наблюдений, которая уже не позволяет непроизвольно составлять суждения по всякому поводу, всякому новому суждению предшествует небольшая заминка, ясное, мгновенное осознание собственной некомпетентности - этого достаточно, чтобы уменьшить силу суждения (и энергию, затраченную на его составление и поддержание), а чего ж нам еще.

И вот тут-то честный мыслитель оказывается натурально у разбитого корыта, но от сказочной старухи отличается тем, что новое корыто ему без надобности, мы просто больше не будем стирать, дорогой, больше не будем стирать.

Мыслитель, понятно, перестает быть мыслителем. И в этот момент вдруг начинает знать все и молчать в тряпочку, поскольку знание, ясен пень, безмолвное, што ж с ним еще делать.

А теперь мне предстоит научиться продолжать что-то говорить (писать) и слушать (читать) - совершенно бескорыстно, ясно осознавая, что все это полная чепуха, сказанная (написанная) низачем, нипочему, просто так, потому что - ну, процесс, как мокрая глина под ногами чавкает, как эхо звуки повторяет, как ветер дует, все это вполне самодостаточные явления, никакого дополнительного смысла не требуется, природе виднее.