March 3rd, 2009

чингизид

всякое

И в Барселоне, и в Тулузе у меня был экстремальный опыт - выход к завтраку в 8 утра. Потому что автобус соответственно в 9, такая страшная жызнь.
И что ж?
В Барселоне приходишь в совершенно пустое кафе. Сонный начальник жратвы смотрит на тебя как на психа - с сочувствием и некоторой опаской. Начинает варить кофе - он-то думал, все как нормальные люди придут в десять, а тут такая засада. Ну надо же.
В Тулузе к восьми утра все столики заняты, причем обильная трапеза близится к финалу. К половине девятого все будет сметено. 
Сразу вспоминаются ужасы из романов Сименона - как народ идет на рынок к пяти утра, а по воскресеньям позволяет себе поспать аж до шести. Франция - страна победивших жаворонков, хуже Германии, ей-богу.

***

Мне наконец-то прислали из "Амфоры" книжку Любомирской. На бумаге она - нуваще. Кто не преклоняется, тот казёл.
И еще из "Амфоры" прислали "Шкафы и скелеты". На бумаге они - нуваще. Кто не преклоняется, тот казёл.

Такова моя издательская политика, спасибо за внимание.

***

А еще любезный друг Гаврилов подписал меня, далекого зарубежного предателя вашей родины, на журнал "Что читать". И мне уже прислали две штуки. Одинаковых. То есть, сперва пришел один журнал, а через неделю - второй такой же, чтобы раздвоенные личности не собачились, кто первый читает. Спасибо, миленький Гаврилов! Два журнала - это гораздо, гораздо больше, чем один :)

***

А из Праги мне прислали дивные рыжие варежки. По идее, от этого сразу должна была закончиться зима. Раньше, когда меня зима совсем уж доставала, купить что-то теплое и очень красивое, чтобы носить хотелось, было верным способом навсегда покончить с холодами. Но нынче удача моя столь велика, что от варежек сделались морозы. Правда только по ночам, чтобы, значитца, без страданий, которые ни фига не укрепляют смятенный мой дух. Он и без страданий - сплошной кулак ярости. Как бы чего не вышло.

***

Пару дней назад, когда все просили друг у дружки прощения по интернету, до меня дошло, что я уже действительно не понимаю, что это такое - прощать. В каких случаях употребляют слово, помню, а что при этом чувствуют  - уже нет. То есть, в вину я уже не просто теоретически не верю, а почти не знаю, что она такое. Человечки маленькие, глупенькие, копошатся, локтями друг дружку пихают, радости хотят, сделать себе хорошо и приятно, получается, мягко говоря, не очень, всем более-менее постоянно плохо, они регулярно верещат (впрочем, нет, не "они", мы верещим) - ну и какая тут может быть "вина", какое, в жопу, "прощение"?

Так что "простить"  не проблема, вообще не вопрос.
А вот забы-ы-ыть...
Проблема в том, что вся хуйня, сделанная ближними в процессе всеобщего копошения, никуда из памяти не девается даже после того, как вопрос о "вине" закрыт навсегда. Нет ни обиды, ни злости, ни желания при случае поквитаться, но если уж память написала на челе ближнего "козел", хрен эта надпись сотрется. И это, чего уж там, искажает восприятие, мешает видеть вещи такими, каковы они есть здесь и сейчас, без всего этого нашего чертовски увлекательного, но бессмысленного, в общем, контекста, согласно которому мы все такие козлы, что мало не покажется.