June 2nd, 2010

чингизид

как всегда

За окнами по-драконьи фыркают воздушные шары, так близко, что кажется - вот-вот кто-нибудь застрянет в оконном проеме.

***

Возле студии стоят ветхие дровяные сараи в два этажа, на втором этаже целыми днями сидит на цепи и почти непрерывно лает собака-оборотень - ну, то есть, такого человеческого (не в каком-нибудь возвышенном смысле, а именно чертами похожего на человеческое) лица у собаки мне еще никогда видеть на приходилось.
На меня собака-оборотень лает другим тоном, тише, чем на всех, но требовательно и смотрит так, словно мы были знакомы в прошлой жизни, и теперь мой долг ее расколдовать.
Причем я даже знаю, на кого из знакомых покойников она похожа, но ничем не могу помочь.

***

За столиком одного из "Кофеинов" сидела пара: юная русалкообразная девица в модном прикиде и старушка, по виду не то нищенка, не то паломница, не то просто картошку на продажу привезла и вот уже неделю спит на возу, вперемешку с товаром.
Мне сперва показалось, это внучка-студентка выгуливает деревенскую бабушку. Прислушавшись, удалось разобрать кое-что из разговора и понять, что они незнакомы. Ну, думаю, совсем молодец студентка, благотворительностью занимается.
Такая картина мира была у меня до тех пор, пока бабка не достала из-за пазухи увесистый кошель и не отправилась к прилавку за следующей порцией напитков и бутербродов: кушай, деточка, кушай, не стесняйся, у меня еще деньги есть.

***

В минувшие выходные в Вильнюс откуда-то завезли много певучих-танцучих негров, построили им сцену на ступеньках ратуши, поставили скамейки для публики, вокруг установили лотки с провизией и прилавки с деревянными ложками-керамическими мисками, ну, все как положено, чтобы ярманка.
И вот идем мы с гостями по соответствующей улице, и я (потому что с гостями) вдруг вижу все это как бы глазами постороннего:
- на сцене сладостно поют и пляшут карибские (вроде бы) негры
- при этом задник у них - экран, на экране кружатся хороводы девиц в белорусских (!!!) национальных костюмах
- а между сценой и зрительскими скамьями под карибских негров аутентичненько пляшут люди разного возраста и пола в литовских национальных же костюмах
- на все это благодушно и сонно взирает многоликий виленский обыватель, под пивко нормально идет, чо.

Я очень часто ощущаю этот город как свой текст, но на сей раз текст принадлежал куда более мастеровитому абсурдисту. Автор сцены переиграл меня, как когда-то, в мои 16, меня постоянно переигрывал Хармс (и его последователи).
Почаще бы так, а.