June 4th, 2010

чингизид

как из ведра и грохочет, и сияет все

А днем был горячий душистый мир, предвкушающий грозу, благоухающий заранее, авансом, склоны были густо усеяны сидящими и лежащими в траве телами, среди студенческой джинсы и футболок мелькали офисные костюмы, офисные ножки в колготках-на-шпильках, офисные кейсы, офисные люди, добравшись до травы, падали, счастливые и обессиленные, лежали, глазели в небо, теперь так будет каждый день, если не дождь, но дождь (хорошо бы) почти всегда, с грозой, чтобы в ночное небо - белое, раскаленное от молний - уткнуться глазами и почти умереть от невозможности вместить его в себя целиком, но в последний момент вдруг этак по-голивудски все-таки не умереть, а вместить и

(Я еще долго-долго могу не ставить точку, но ладно, чай заварился уже, а толстый-толстый словарь третий день кряду открывается на слове "слабоумие", - да-да, милый Боженька, я тебя тоже люблю и ценю, превед.)