September 5th, 2010

чингизид

постскрипутм

К этому (к той части, где про доверие) надо добавить, что почти безграничное доверие у большинства людей, выросших в условиях советской-постсоветской культуры вызывают публичные проявления недоверия - ну, всякому змею положено кусать себя за хвост. И тут мы получаем понятно какую картину - факты подменяются эмоциями, бездоказательное брюзжание полагается остроумием, зона призыва к недоверию - самое безопасное пространство публичных высказываний, где никто никого не ловит за руку. Все фуфло, а я достаточно умный чтобы это понять, - примерно таков самый популярный публичный, гхм, мессидж, которого всегда ждут, чтобы поспешно согласиться и отправиться на поиски аналогичного высказывания, с которым можно согласиться еще раз и еще, и еще. Все это выдается за умственный труд, а что в тупик заводит - так видели бы вы, какая в этом тупике дискотека.

*десять минут спустя*
Пожалуй все-таки имеет смысл вынести кое-что из комментариев и продолжить.
Выношу (с поправками, конечно):
В советском-постсоветском пространстве в зоне доверия осталась разве только художественная литература. Которой как раз в этой зоне совершенно не место.

и далее:

Я думаю, худлит занял почти всю зону доверия в советской-постсоветской культуре, в том числе места, предназначенные для религии (которой практически не было, а теперь есть в таком виде, что поди доверься) и нон-фикшена (который был советский, то есть, как бы по умолчанию идеологически ориентированный). Причем занял это место отчасти потому, что про худлит всегда говорили: "это неправда, выдумки", - те же самые люди, которые врали по всем остальным вопросам. Плюс, детский худлит все-таки часто описывал реальность, доверять которой было бы приятно. Ну, у меня точно было как-то так.
И это особое положение литературы в русскоязычной культуре делает место писателя чрезвычайно интересным. С одной стороны, в самом деле, как удобно, толкай себе свои телеги (в том числе, телеги о доверии к реальности как оптимальной стратегии ее освоения) в пространстве, где по умолчанию только к худлиту и есть доверие. Никаких нагорных проповедей не надо, уж если кому и поверят, так тебе.
С другой стороны, в этом же пространстве доверия столько всего оказывается, чего туда пускать нельзя, что ой.

***

А вот теперь мы все это суммируем. И получаем результат (который давно уже получили на практике).
То есть, в зоне особого, повышенного доверия оказывается худлит, тем или иным способом настраивающий читателя на усугубление недоверия к реальности. "Вы думали, что все просто довольно плохо? Бедные наивные дети, сейчас я расскажу вам, НАСКОЛЬКО все хуево", - примерно такова формула успеха, который гарантирован, если реализовать формулу хоть сколько-нибудь талантливо и внятно.

Причем это же не то чтобы вранье. Ужос-ужоса действительно предостаточно. Просто ужос-ужос - это не вся правда, а часть ее. Открывать которую, не упоминая все остальное - наихудшая разновидность лжи, как известно.
И вот это - то, чего ни в коем случае нельзя себе позволять.
Потому что реальность, с которой мы имеем дело - сумма индивидуальных описаний ее. Вот уж где настоящая демократия (к сожалению), всякий голос будет так или иначе учтен. И все, что можно сделать в такой непростой ситуации - позаботиться о векторе собственного описания. Особенно тому, чье описание хотя бы теоретически имеет шанс влиять на чужие.