October 26th, 2010

чингизид

вопрос к культурной общественности

Слушайте,
а как так получилось, что слово "сноб" вдруг приобрело положительные коннотации, и стал возможен, например, одноименных журнал, и там (я знаю, у меня был один бумажный номер) новые члены клуба, или как это называется, черным по белому рассказывают, почему они снобы?
Сноб - это же довольно жалкое существо.

Даже у доброго-доброго Уайлдера получается жалкая картина (Снобизм — это страсть. Это благородная страсть, которая заблудилась среди внешних приличий. Ее порождает желание уйти от обыденности и проникнуть в число тех, кто не знает ни мелочных забот, ни скуки, у кого даже невзгоды носят возвышенный характер. В звездные ночи гуси на пруду за амбаром слышат в небесах песнь своих перелетных братьев, - и далее по тексту. )

А Наталья Малиновская в предисловии к "Тайной жизни Сальвадора Дали" пишет: сноб - это сокращенное sine nobilitate, так староанглийские переписи обозначали городскую чернь.
(Я уже несколько лет пытаюсь вспомнить, откуда знаю такое утверждение, и вот вдруг нашлось.)

Ну вот. И как так получилось, что оскорбительное "сноб" вдруг стало практически обозначением интеллектуала, который с детективом донцовой на горшок не сядет, а, напротив, пойдет думать о судьбах трансцендентного дискурса с кислородным коктейлем в изящно вылепленной руке, а результаты предъявит потрясенной общественности методом блоггинга?
А?