November 28th, 2010

чингизид

все-таки что-то надо делать со словарем

Потому что чем дальше, тем невозможней прямое высказывание (о том, что мне по-настоящему интересно).

Слово "любовь", к примеру, вообще употреблять страшно, потому что его употребляют, чтобы обозначить любую фигню - начиная с вожделения и заканчивая привязанностью к источнику комфорта, и поди объясни, что любовь - это просто правильное течение энергии, ставшее таковым вследствие правильного отношения к объекту внимания (любому).
Потому что, стоит произнести (написать) слово "энергия", и в миллионах разумных голов начинается ужос. В текущем контексте энергия - это такая бессмысленная хуйня, о которой говорят чокнутые сектанты. И как в такой непростой обстановке высказываться человеку, для которого энергия - такая же очевидная штука, как, скажем, кровь, вернее, гораздо более очевидная, потому что кровь большую часть времени находится где-то внутри и не ощущается специально, а энергия - вот она, ее ток чувствуется все время, а всякое отклонение от правильного течения вызывает сильную физическую боль, с которой к докторам бесполезно, но мы знаем пару-тройку приемов, так что все это всегда ненадолго.
Или, к примеру, восприятие - ну ужас же. Считается, что это совокупность информации, поступающей от органов зрения, слуха и прочего осязания, а когда хочешь поговорить об информации, поступающей от неизвестных науке органов, нужно, получается, отдельное слово, которого нет до такой же степени, как нет, скажем, нужного синонима слова "любовь". Поэтому рано или поздно разговор о восприятии упирается в бетонную стену; впрочем, при помощи зрения, слуха, осязания, обоняния и вкуса эту стену не ощутишь.
То есть, для всякой бытовой хуйни и высокодуховных пиздостраданий язык имеется, все в порядке. А для разговора о том, как все есть, языка нет, не хватает наиважнейших терминов. А мне интересно только о том, как все есть.

С другой стороны, у меня в наличии, как минимум, четыре собеседника, с которыми можно говорить об интересном живьем. А может быть, вообще шесть, не знаю пока точно.
Но даже четыре - это охеренно круто.

А с третьей стороны, остается еще литература, одна из задач которой (не наиважнейшая, но вполне значимая и внятная) - узаконить непрямые высказывания и приохотить читателя к дешифровальным работам.