May 15th, 2011

чингизид

сегодня

над холмом парил воздушный змей, красная птица. Я очень люблю смотреть на воздушных змеев, но мне никогда даже в голову не приходило хоть раз запустить свой.

А на холме обнимались влюбленные. Я люблю смотреть, как обнимаются влюбленные. Даже больше, чем обниматься.

Потому что мой воздушный змей - это был бы всего лишь один воздушный змей. А обниматься - это было бы просто обниматься. Всего с одним человеком, один раз (за один раз).
И еще тут же постоянно работают причинно-следственные связи, а это означает, что со змеем много хлопот (и с кем обнимаешься, с ним, кстати, тоже много хлопот - и до, и после). И все это, конечно, очень мило, но слишком мало и слишком громоздко, целое дело, процесс.
Иное дело - идти мимо и видеть. Воспринимать.
Тогда все - мое. Все воздушные змеи и все объятия. И даже так: я - все парящие змеи, я - все, запустившие змеев, я - все влюбленные, я - все родители, которые ждут их дома, я - все прохожие, косящиеся на влюбленных, кто одобрительно, а кто не очень, я - все и всё. Я - весь остальной мир - сколько ухвачу. Без хлопот, без процессов, без причинно-следственных связей. То есть, ничего руками делать не надо, вообще. Какое счастье.
Мне почти ничего не нужно, на самом деле. Только бы воспринимать. И уж тут жадность моя беспредельна. Восприятие - та самая конфетка, которую, при случае, и у сироты отниму. Ну, если вдруг голодный год. Мало ли.
Я не то чтобы вот прям все сущее. Но та его часть, которую удастся ухватить - совершенно точно я.
И побольше бы, побольше.