September 4th, 2011

чингизид

немного тушеной капусты в летнюю ночь

В Вильнюсе третий день кряду день города. Это значит, что весь проспект Гедиминаса заставлен лотками, палатками, на скорую руку построенными помостами и прочей чепухой. Возле Лукишской площади, к примеру, огромный надувной бассейн, по воде катаются шары, внутри шаров помещаются счастливые дети. В самом же начале проспекта, напротив Кафедральной площади понаставили мольбертов, привезли кипу бумаги, красок и кисточек - рисуйте, кто хочет. И рисуют, взрослых и детей примерно пол-напол; при мне все без исключения дети были девочки, а все без исключения взрослые - тетеньки, и видели бы вы их (тетенек, то есть) лица, счастливые, вдохновенные, очень сосредоточенные. Впечатление было настолько сильное, что вышеописанный гендерный расклад стал мне очевиден только сегодня, при просмотре нащелканных там картинок, а вчера все они были просто Люди-Которые-Рисуют - совершенно завораживающее зрелище, вне зависимости от результата их счастливого труда.

Отдельное (неожиданно острое) счастье было идти вчера домой между десятью и одиннадцатью вечера через весь центр, от Ужуписа до Оперы, если кто знаком с нашей топографией. Сперва вдоль реки до Святой Анны, потом по Литерату на Пилес, потом через Кафедральную площадь, где как раз шел концерт, пробираться мимо сцены, бережно раздвигая локтями самую нежную в мире толпу припанкованной молодежи, выйти наконец на проспект Гедиминаса, все еще заполненный людьми. Смотреть, как угасает ярмарка - к этому времени работали только полевые кухни, ресторанные палатки, где шипели на огне сосиски, тушилась капуста, и умиротворяющий аромат ее окутывал празднующий город, смешиваясь с запахами кофе, духов, цветущих петуний, нераспроданных за день увядщих астр и теплым морским ветром, которому плевать на тысячи километров, хочет дуть у нас и дует, никто ему не указ, и прохожим приходится расстегивать предусмотрительно надетые вечером куртки, кофты и пиджаки, очень уместные всего полчаса назад, но слишком теплые для внезапно наступившей южной ночи.

Если бы вечность была коллекционером, мне было бы, что ей предложить - теплую южную ночь в северном городе Вильнюсе, до отказа заполненные веранды уличных кафе, детей, гоняющих на самокатах между столиками, запах тушеной капусты и повисшую над нами умиротворенную улыбку довольного своей работой мироздания, сияющую, как лунный серп.
Впрочем, она и сама возьмет, я не сомневаюсь. Уже, собственно, взяла.