October 14th, 2011

бойс

пятница-вечер

В национальной художественной галерее сегодня крутили киношку, вернее, пять киношек про фотографов.
Собственно, вот такая киношка:

Вот на амазоне первая часть, а вот - вторая, на которую мы пойдем в следующую пятницу.

Фильм устроен так: показывают слайды, а фотограф за кадром рассказывает, что считает нужным. Это все.

Ради того, чтобы в очередной раз написать, что Картье-Брессон мало того что рулит, так еще открытым текстом говорит рецепт деланья гениального искусства: "Надо перестать думать и забыть о себе", - и семаджик открывать не стоило. Все сто раз из разных источников этот рецепт слышали, думают - художник чудит, гвоорит красиво. А даже если верят, поди перестань думать и забудь о себе - вот так по команде. Просто у некоторых счастливчиков оно само получается, а другие этому специально обучаются, только им обычно уже не до искусства, в результате. Какое искусство на такой запущенной стадии святости.

Да, так вот. Мне, во-первых, очень понравился Элиот Эрвит (Elliott Erwitt), но, скажем, на его сайте, похоже, нет тех работ, которые мне понравились больше всего. А может и есть, просто меня искать задолбало. Поэтому вот вам ссылка на ютуб, там как раз та часть кино, которая про Элиота Эрвита. Мне там мальчик на трамвае очень понравился и куры, тощие ощипанные куры. И еще много всего.

А гугл принес еще вот чего:



Вкратце об остальных героях кинофильма, которые прежде были мне неизвестны. Я вообще довольно мало знаю об истории и, тем более, теории фотографии, специально информацию не рою, беру по мере поступления. Хотя, чем больше узнаю, тем отчетливей понимаю, что действую/работаю так, как будто знаю это все, еще и периодических их всех этак по-ученически цитирую - оно что, просто в воздухе, блин, разлито?!

Так вот.

Кристиан Болтански (Christian Boltansky) получается (по крайней мере, в рамках этого фильма) такой до занудства настойчивый фотограф про человеческую смертность. Вот уже все все поняли, да, человек смертен, чо дальше? А все то же: смертен, смертен человек, ой как смертен, совсем-совсем смертен.
Делается скучно, хотя работы дико красивые, конечно. И вдруг, в последний момент показываютсовсем другие его работы, портреты детей. И это нечто невероятное совсем, потому что я впервые такое вижу - чтобы детская фотография очень внятно показывала, каким будет человек во всех последующих возрастах, это не домысливается, а просто видно.

Андреас Гурский (Andreas Gursky) - фотограф про то, как огромен мир. Ну, опять же, в рамках этого фильма. Типа: ты думал, мир воооот тааакой огромный? Нетушки, он воооооооооооооот тааааааааааааааакеееееееееннннннннннныыыыыыыыыыыый ваще. Охуел? А вот теперь смотри, на самом деле, мир ЕЩЕ БОЛЬШЕ!
И он меня усыпил, вернее, вогнал в транс. Такого со мной давно не было, чтобы наяву, с открытыми глазами пошевелиться нельзя было.
В таких случаях, пожалуй, не говорят: "мне понравилось". А что говорят в таких случаях, я даже и не знаю.

И последняя, Нэн Голдин (Nan Goldin). Поначалу не впечатлила меня вообще. Темы такие крутые - наркотики, трахаются все, люди разной степени потасканности, новый реализм, все дела, но - вообще ничего. Вяло, уныло. Не трогает, не задевает никак.
Потом пошли портреты трансов, они мне показались сильно лучше. Дико живые. Ну, думаю, слава богу, нашла девушка свою тему.
И вдруг в финале, самым последним кадром, появляется одна из самых лучших карточек, какие мне вообще доводилось видеть. Хотя, вроде бы, просто человек в цветной куртке стоит у какой-то халупы. Только я ее в ваших электрических интернетах найти не могу, что делает мой рассказ о Нэн Голдин совершенно бессмысленым. Ну, разве что фильм посмотрите.

А можно мне теперь пойти съесть мандарин?