November 11th, 2011

чингизид

пятница-вечер

Парк-на-холме (возле дворца-бракосочетания) пересекала компания людей, о которых сказать: "пьяные до изумления", - язык не поворачивается. Потому что - после изумления. Как минимум.
Люди шли довольно далеко от меня, по одной из параллельных троп. Но издавали разные громкие фонемы. Солировал обладатель зычного мужского голоса, который на фоне общего бессмысленного гула более-менее отчетливо восклицал: "Любка блядь! Ты блядь, Любка!"

Дорогое Мироздание, - удивленно вопрошаю я (очень тихо, но все-таки вслух, от возмущения), - ты зачем говоришь со мной столь ужасным языком? Штоли покультурней никак нельзя?

И ровно в этот момент все тот же мужской голос взревел, перекрывая все прочие фонемы: "Тоже мне нашлась Настасья Филипповна!"

Сейчас, когда культурный шок остался позади, я как-то не решаюсь сказать Мирозданию, что вовсе не считаю цитирование Достоевского смягчающим обстоятельством. А даже, в общем, наоборот.
Потому что Оно этого явно не знало (или забыло) и делало, что могло. Старалось.
(Что Мироздание при этом сказать хотело, лично я все равно не понимаю. Но, может, не мне? А, например, Любке. Или пожилому профессору литературы, гипотетически бредущему по другой параллельной тропе.)