March 3rd, 2013

чингизид

дома, ночью, по уши в делах, с предвкушением

В Праге цветут подснежники и лезут веселые крокусы.
В Риге - метель.
У нас, как всегда, среднее арифметическое - ясное холодное небо, снег растаял, но еще не весь, какие-нибудь подснежники, возможно, выживут в таких условиях, но будь я крокусом, фиг бы вы меня здесь увидели.
Я, впрочем, не очень крокус.

Вильнюс сверху какой-то невообразимо огромный. Бесконечные моря голубых и оранжевых огней в обе стороны до горизонта. Аж страшно стало - неужто вырос всего за четыре дня, стал мегаполисом, и как теперь жить?
Однако от момента соприкосновения шасси с землей до поворота ключа в замке квартиры, расположенной в самом центре, прошло тридцать три минуты - мне вдруг стало интересно засечь. Причем это с автобусной поездкой от самолета до здания аэропорта, вызовом такси по телефону, десятиминутным ожиданием его и сбором всех красных светофоров - бывают таксисты, которым удаются такие фокусы ("бывают пассажиры, с которыми вечно попадаешь на красный", - такова, подозреваю, версия таксистов).
Короче. Никто никуда не вырос. И слава богу.

Завтра последний день Казюкаса - надо идти. Из-за него, собственно, пришлось так быстро вернуться. Казюкас - это самое важное событие года. В ходе Казюкаса мы, тутошние жители, в поте лица делаем себе весну методом многочасового шляния по городу, толкания в праздничной толпе, закупки керамических мисок, поедания бубликов и размахивания казюками. Есть и другие ритуалы, вроде поисков латвийского сыра и ужирания уличным глинтвейном, но - тссс. Чем меньше сакральных тайн будет разглашено нынче ночью, тем больше этого самого латвийского сыра достанется мне. И в этом - залог скорого спасения всех окрестных племен от мартовской мряки.

Мужайтесь, виленские люди, я уже с вами. Завтра я сожру положенный бублик, и все станет хорошо.
Все уже хорошо.