March 9th, 2013

бойс

Kummer, oooh kummer

В "Кофеинах" висят объявления, что 13 марта, в среду, с 10 до 12 утра будет проводиться Nacionalinė Kavos Pertrauka (т.е., общенародный кофе-брейк). Оставляешь свою визитку, в обмен получаешь порцию кофе. Бесплатно! Запростотак!

Мне впервые в жизни стало досадно, что у меня нет визиток. Не так халявы хочется, как поучаствовать в такой замечательной штуке. Присоединиться и оставить след.
Все, кто в теме, надо мной ржут - ну так сделай визитки. Еще успеешь. Успею, не вопрос. А потом просплю, это тоже не вопрос. Для человека, который ложится в 5 утра, успеть сбегать выпить кофе до полудня - серьезная задача. Челлендж практически.
Ну короче. Все как мы любим.
Строго говоря, есть только одно препятствие: мне нечего писать на визитках. В смысле, я ничего не хочу на них писать. Что тут, прости господи, напишешь. Будучи явлением совершенно неописуемым, не желаю обманывать почтеннейшую публику.
А еще больше, чем ничего не писать, я хочу написать на визитках "Иозеф Бойс". И номер его фашыстского самолета вместо телефонного. (Вот интересно, были ли у самолетов номера? Должны бы, по идее.) И всем раздавать потом эти визитки, и хвастаться, и гордиться. И быть Бойсом - почти как настоящим.

Но у меня ничего не выйдет, конечно. Бойс был умный, красивый и в шляпе, которую по причине глубокого постмодернистского безумия объявлял аналогом заячьих ушей. Он вообще считал себя зайчиком, этот самый фашыстский летчик Йозеф Бойс. А на меня ни одна шляпа не налезает, во-первых. И я не умею водить самолет - во-вторых.
Никаких шансов, короче.

Пойду валенок салом намажу, тем и утешусь.

(Кто опознал заголовок, тот старый хрен ровесник динозавров умничка и мой духовный братосестр.)
чингизид

коэффициент уместности

На самом деле все так просто, что даже смешно.

Коэффициент уместности чьего-либо бытия вычисляется так: объем приносимой субъектом радости делится на объем приносимого субъектом горя (скуки, уныния, принуждения, страха и т.п.).

Мне (интуитивно) всегда это было ясно. Поэтому даже в худшие (особенно в худшие) времена мне удавалось выглядеть так, чтобы вызывать у прохожих хотя бы тень внутренней улыбки. И говорить так, чтобы смешить (с этим пунктом такая беда, что потом говоришь серьезно об очень серьезных вещах, а собеседники все равно ржут; но лучше уж так, чем наоборот).

В моих руках очень страшное оружие, данное мне от природы - дар убеждения. Особенно дар трагического убеждения. Если я буду страстно и вдохновенно рассказывать, что жизнь прекрасна, поверит примерно треть слушателей - те, кому этого вот прямо сейчас очень уж хочется. Если же я начну рассказывать, как все ужасно, мы все скоро сдохнем, а потом будет еще хуже, поверят вообще все. Довольно быстро. Самые жизнерадостные продержатся максимум четверть часа. Причем никто даже уши заткнуть не сможет - такова сила моего обаяния рассказчика. Проверено было не раз на самых отборных экземплярах оптимистов; к счастью, я давно в завязке. Вы не представляете, как вам повезло.
И тем более не представляете, как повезло мне. Потому что, похоже, времена, когда мне приходилось держать себя в руках и строго контролировать течение трагических потоков, миновали. Это больше не искушение, а скука смертная, нелепое, бессмысленное занятие - рассказывать, как все ужасно. Тем более, "все ужасно" - это всего лишь малая часть правды о жизни, озвучивать ее, не упоминая о прочих аспектах, еще и интеллектуально несостоятельно, фу.

Ну то есть, в качестве певца экзистенциального ужоса мне боле не блистать. И захочу - уже не получится.
Какое счастье.