June 6th, 2013

шляпа

а вот нам не-мультик с гражданственным пафосом

Так снимает олимпус в сумерках содержимое урны:



ваще без обработки, кстати. Есличо.
Дорогой Олимпус, как тебе не стыдно не платить мне за рекламу и вообще быть не в курсе, что живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский.
чингизид

***

Больше всего на свете я люблю бездельничать, сидя в кафе. Можно при этом писать что-то необязательное, вот как сейчас, можно достать камеру и пострелять, а можно просто сидеть, молчать и глядеть на прохожих. Последнее предпочтительней.
Когда я вырасту, я хочу быть умеренно богатым бездельником, который ничего никому не должен, включая Небесную Канцелярию и самого себя, для которого единственное "надо" - ежедневный душ, да и то, если неохота, можно пропустить. Который может просто бесцельно и почти безмысленно слоняться по улицам города, а как надоест, уехать в лес, или к морю, или в другой город и там продожить душеполезное свое занятие.
Все это пошло бы мне впрок. Если кто-то из людей способен правильно распорядиться безделием, тишиной и свободой (которая равна не просто одиночеству, но никомуненужности), то этот, условно говоря, человек - я.

Но вместо этого я сижу по самые уши в кошках, друзьях, цветах и дурацких обязательствах, торгую пеплом своего внутреннего молчания (плоховато торгую, но, положа руку на сердце, кто вообще справился бы со столь причудливым товаром), дурацкий падший ангел в поисках метафизической зеленки для разбитой при падении коленки, изо всех сил держу окружающую реальность, как аэрофобы, вцепившись в подлоконики кресел держат самолет, чтобы не рухнуло вотпрямщас, дальше не загадываем. Поэтому вотпрямщас над городом светит яркое солнце, по натянутому надо мной белому тенту стучит дождь, вдалеке гремит гром, ветер сдувает со столов не только картонные стаканы, но и металлические пепельницы, рядом хохочут укрывшиеся от дождя немецкие туристки, им, как я понимаю, лет триста пятьдесят на четверых, полет нормальный, чо.
Дальше не загадываем, конечно.

Конечно.