November 23rd, 2013

чингизид

108 дней, день 16

Ноябрь в этом году совершенно берлинский, как в моем детстве - теплый, темный, пахучий, сырой. Можно, таким образом, снова впасть в детство - не умственно, а всем телом, физически в него впасть. И так странно себя чувствуешь в этом состоянии, пользуясь вещами, которых в детстве не было. Ну вот, к примеру, мобильный телефон - такая диковинная штука. Как там чего нажимать? А, вот так. Осталось вспомнить, зачем.

Машину водить, кстати, нормально. У нас "на ярмарке", то есть, в парке аттракционов были такие автомобили-кабриолеты, не совсем маленькие, которые друг с другом сталкиваются, а почти "взрослого" размера, сказочного вполне вида и с настоящим рулем, который слушался водителя. И очень-очень медленные, конечно. В них ездили по одному, в таком загоне, как для катания на лошадях, со всех сторон забор. То есть, за пределы его не выскочишь и никого не задавишь, зато внутри - полная свобода, как вырулишь, так и поедешь. В твоем распоряжении пять минут.
Только сейчас вспомнилось, а ведь любимый аттракцион был. Правда, почему-то недолго, всего-то два раза мне удалось так покататься, а потом его не стало.

И стоит выйти на улицу, сразу кажется, будто я возвращаюсь из школы. У нас в Берлине школа была довольно далеко от дома, примерно полчаса идти. Ну, минут 20, если быстро. Разумеется, мы ходили туда и обратно сами, без взрослых. Еще чего. Дорога в школу и обратно была так прекрасна, что мне пришлось записаться во все мыслимые вечерние кружки, даже совсем неинтересные - просто чтобы иметь официальный повод ходить в школу дважды в день. И второй раз возвращаться совсем вечером, уже после 7, когда уже закрыты все магазины, и родители, вернувшиеся с работы гораздо раньше, сидят дома, не ужинают, ждут тебя. Это было какое-то невероятное счастье - идти поздно (ну, условно поздно) вечером этой дорогой из школы домой. И теперь оно повторяется буквально каждый день, когда я выхожу из дома затемно, за условным каким-нибудь хлебом. И сразу, только переступив порог подъезда, понимаю, что это у меня просто только что закончился очередной кружок. По лепке, например. И теперь я пойду домой.
Если в ближайшие дни не ударят все-таки морозы, и воздух не изменит запах, я рискую вылететь таки на Рейн-Штейн-штрассе какого-нибудь 74-го года прошлого века.
Вот интересно, моего жизненного опыта в сумме с подкачанной силой характера хватит, чтобы объяснить родителям, что я НЕНАВИЖУ РАССОЛЬНИК? Про гороховый суп они и так были в курсе и не предлагали, а с рассольником их чота просто клинило - вкусно, и все тут!

А все остальное меня тогда вполне устраивало. И, думаю, устроит сейчас.
чингизид

108 дней, день 17

Котовская, котёнок, принесла в наш дом удивительное приданое: она наполнила его любовью.
Котовская, котёнок, любит всех обитателей дома - нас и старшую кошку. Одинаково, то есть на полную мощь, иначе она не умеет. Самое трудное для нее, когда в кадре, в смысле, в поле ее зрения оказывается больше одного объекта любви одновременно. То есть, человек и старшая кошка. Или два человека одновременно. Или - о ужас! - два человека и кошка. Вообще кирдык. Кого любить?! (Любовь Котовской, котёнка, не распределяется равномерно по миру, а устремляется к объекту, как остронаправленный взрыв.) В особо тяжелых случаях Котовская, котёнок, может вообще убежать и спрятаться под диван, или под стол. Пересидеть момент нашего скопления в одном месте, а потом спокойно пойти и полюбить каждого по отдельности.

Летом Котовская, котёнок, охотилась на птиц вместе со старшей кошкой. Одна охота прошла успешно: они поймали и убили синичку. Старшая кошка опытный охотник, хоть и числится за ней одно чудесное спасение птицы. Но тогда кошка просто повиновалась силе нашего невысказанного желания эту чертову глупую птицу выпустить.
Поэтому в конце успешной совместной охоты старшая кошка была совершенно довольна собой и результатом. Зато Котовская, котёнок, совершенно офонарела, когда поняла, что случилось. Долго любовно вылизывала мертвую птичку, пытаясь ее воскресить - не удалось.
Потом какое-то время Котовская, котёнок, очень осторожно играла со своими любимыми игрушками. Не хватала их зубами, а так аккуратно прихлопывала лапкой, не выпуская когти. Мы еще смеялись - вот ты тяпа-растяпа, игрушку поймать не можешь! Пока не доперли, что Котовская, котёнок, просто старается не убить игрушку. А так осторожно с нею поиграть, чтобы все были довольны. Пришлось долго и упорно рассказывать Котовской, котёнку, что игрушки не живые, что им нормально, когда их хватают когтями и зубами. Объяснили! Теперь Котовская, котёнок, снова играет в полную силу, не стесняется схватить игрушку зубами, вырвать из рук и уволочь куда-нибудь. Например, мне в кровать - Котовская, котёнок, думает, что я тоже люблю играть ее игрушками. И думает - вот это будет сюрприз!

Благодаря длительному проживанию у нас Котовской, котёнка, дом ощутимо наполнился любовью. Буквально дорожки любви тянутся за ней, как влажный след за слизняком. Находиться дома и не испытывать любовь (адресную, или безадресную - как получится) становится просто физически невозможно.

Я, честно говоря, вообще не понимаю уже, кто такое нам досталось под видом невыносимого котёнка этого.