December 8th, 2013

бойс

108 дней, день 31. Луцкус

Выставка фотографа Витаса Луцкуса открылась вчера в Вильнюсе, в Национальной Художественной галерее. Сказать, что это очень крутая выставка, было бы преуменьшением. То есть, вообще пустым звуком - в моих устах.
Штука в том, что Луцкус снимал, как я пишу. То есть, для меня этот мертвый литовский фотограф - мой двойник. Даже немного не по себе, такой силы сходство.

Вот несколько его работ, надерганных по разным сайтам. Интересно, что буквально весной Луцкуса в интернете вообще практически не было. Буквально пара работ. А теперь много.

Collapse )

Сегодня в Национальной Галерее разные люди о Луцкусе говорили. Фотограф Борис Михайлов приехал из Берлина, музыкант Владимир Тарасов тоже откуда-то прилетел. И не только они. Можно было бы большую телегу накатать по итогам, но сейчас смотрю на картинки, и все это так неважно.
Фотограф Альгирдас Шешкус сказал, что смотреть работы Луцкуса стоит через боль. Или хотя бы через знание о боли, которую в той или иной мере испытывает всякий настоящий художник, а талантливым художникам в СССР этой боли досталось больше, чем обычно раздают.
(Ну, кстати, в этом смысле, мне кажется, вообще ничего не изменилось, кроме списка имен благополучной шушеры. Но это сейчас неважно.)

Очень странно после всего этого разговора было идти через заснеженный город домой. Зайти в подъезд, подняться на четвертый этаж, где на лестничной площадке две двери. Та, что слева, наша, то есть, она ведет в прихожую, где еще три двери, три квартиры - наша и соседские. А справа белая дверь, которая ведет в необитаемую квартиру. Когда-то давно за этой белой дверью жили художник с женой. Художник был гением - со всеми вытекающими последствиями. В смысле, коллеги его и без всякой советской власти с удовольствием съели бы. Но в условиях советской власти гении съедались особенно легко и быстро.
От многолетней непризнанности у гениев обычно тяжелеет характер. Потому что очень тяжело десятилетиями работать исключительно в стол. Однажды художник зарезал зашедшего в гости дурака, который решил с умным видом покритиковать его работы. А когда понял, что дурак мертв, выпрыгнул в окно. У нас очень высокий четвертый этаж, так что обошлось без удивительного хэппи-энда, к сожалению.
А жена покойного художника вскоре уехала в Америку, где стала заниматься делами покойного мужа. В смысле, пробивать его выставки. И кое-что ей удалось.
Все уже поняли, да? Я живу практически у подножия не поставленного пока памятника. Нашего отсутствующего покойного соседа из-за белой двери звали Витас Луцкус. Это его выставка открылась вчера в Национальной Художественной галерее, это о нем сегодня говорили слетевшиеся с разных концов мира друзья, которые не были в Вильнюсе со дня его похорон, потому что без Витаса - никакого смысла.
Я вот даже сейчас, много часов спустя, сижу дома и понимаю, что без Витаса - никакого смысла. Хотя, казалось, бы какое мне дело. Ну фото крутые, ну дверь эта белая. Ну, бывший сосед.

Какая-то очень личная это для меня история. Куда более личная, чем хотелось бы. Ну или даже куда более личная, чем я сейчас могу осознать.