June 30th, 2015

бойс

квадратные облака и другие незначительные подробности

- Сегодня весь день по небу плывут квадратные облака. То есть, не все облака квадратные, но хотя бы одно такое всегда на небе есть. Вот и сейчас на светло-жёлтом фоне, на западной стороне.

- Сегодня, говорят, сутки во всём мире будут официально продлены на секунду. Ясно, это потому что друг Стр. в день рождения пожелал себе тридцать шесть часов в сутках. И все такие пришли и тоже ему пожелали - кто тридцать шесть, а кто и все сорок, нам же не жалко, подумаешь. И вот нам результат. Одни-единственные сутки увеличились на одну-единственную секунду. Но увеличились, факт.
Вот с такой эффективностью работает магия в этой плотной-плотной реальности, данной нам в ощущениях. Иногда, впрочем, приятных, чего выкобениваться, очень даже приятных, да.

- Я точно знаю, на что потрачу эту лишнюю секунду. А вы?

- Вчера тоже было что-то клёвое, и в воскресенье дофига клёвого всего, но я вечно ни черта не успеваю записать. Блин!

- Зато в субботу мы были на художественной ярмарке Арт-Вильнюс, у меня на это сейчас совсем нет времени, но позвала друг М., которая на этой ярмарке выставлялась, нельзя не пойти, дома мне сказали: "Не обижай художника, из обиженного художника может вырасти гитлер!"
"...а из обиженного гитлера может вырасти художник!" - хором закончили мы.
И потом на ярмарке время от времени говорили: "Ой, как сильно гитлера обидели!" Это называется гуманная критика. Наверное, так.

- Ещё образец гуманной критики в моём исполнении. Перед стендом Клайпедской галереи, которая привезла ужосающие образцы бездарного закоса профи под наив, воцаряется тягостное молчание, и тут я с энтузиазмом говорю: "Зато Клайпеда - красивый город!"
Надо убить всех людей и оставить только меня. Потому что я - сама доброта.

- Друг А., с которым встретились на этой арт-ярмарке, спрашивает меня: как живешь? Как-как, сутки напролёт носом в компьютер. А ты? - И я тоже сутки напролёт носом в компьютер (он фотографии отбирает и обрабатывает для каких-то следующих своих великих фотокниг). Глаза, - говорит, - болят, света белого не вижу, в сад почти не выхожу.
Но ты вообще понимаешь, - говорю, - что это и есть счастье? Высшая его октава, круче не бывает.
И он расплывается в просветлённой улыбке: - Да, конечно. Да.

- Пойду дальше счастьем заниматься. Привет!