May 22nd, 2016

чингизид

Drum2gether - 2016

Вкратце: всё получилось.

Что именно у нас получилось, это отдельный вопрос. Ответ на него очень просто знать и почти невозможно пересказать словами. Но когда это меня останавливало.

Город наш отличается от остальных известных мне городов числом дырок-в-небе и их размерами. Это делает его по-настоящему пограничным городом на перекрёстке того, что с нашей человеческой точки зрения есть, и того, чего (всё с той же нашей, человеческой, чрезвычайно ограниченной точки зрения) нет. А так-то конечно есть, чего ж ему не быть.

Дырка-в-небе - это, если называть вещи своими именами (а мне надоело ходить вокруг да около), возможность взаимодействия человеческого мира с другими. Именно взаимодействия, а не просто соприкосновения, соприкосновение - дело житейское, оно есть всегда и везде, дело только в степени восприимчивости наблюдателя и его умении не скрывать от себя полученную информацию. А взаимодействие всё-таки более-менее редкость и огромная ценность, опыт, привносящий в жизнь отменяющий саму возможность небытия смысл.

Так вот, что касается виленских дырок-в-небе. Та, что обычно проделывается в ходе ежегодного драмтугезера, иными словами, суровой барабанной бойни на площади возле торгового центра Гедимино 9 (каждый год в мае мы с друзьями ходим проделывать дырку в небе, Карл) - не единственная, конечно, но одна из самых больших и важных.

Когда (лет, наверное, шесть назад) мне довелось впервые попасть на Drum2gether, просто из любопытства, никаких особых ожиданий у меня не было, мне сразу, максимум через десять минут стало ясно, что тут происходит, и зачем это всё.
Главным по дырке-в-небе тогда был Томас. Это сразу бросалось в глаза. Потому что он не только стучал в барабан, но и проделывал время от времени некоторые видимые невооружённым глазом действия: воздевал руки к небу и тянул из него всякое, и это всякое обрушивалось на всех, кто стоял на площади и даже просто проходил мимо, а дырка-в-небе от этого безобразия, конечно же, расширялась до таких размеров, что её потом надолго хватало. Собственно, на весь год, ещё и с запасом.
Мне довольно много про наш город стало понятно тогда. Гораздо больше, чем за несколько лет постоянного проживания здесь. Потому что некоторые процессы недостаточно просто чувствовать, надо принимать в них деятельное участие. Вместе с ними происходить.

Потом Томаса убили, и в прошлом году Drum2gether был как бы без него. Но на самом деле, конечно, с ним, просто он играл на другой стороне. И такой бездны, какая открылась над нашими головами в тот вечер, мне ещё над человеческим городом видеть не доводилось.

А в этом году был совсем другой сюжет. Под девизом "сами, теперь всё сами".
Нынешний Drum2gether - это такая история про триста спартанцев, или даже про Мальчиша Кибальчиша сотоварищи, которые не просто встали и стояли насмерть, но, вопреки логике повествования, дождались таки подкрепления, а потом вдруг выяснилось, что персы, буржуины и прочие фашисты вообще больше не хотят воевать, говорят: "Нате вот шоколадку", - и уходят пересматривать свою жизнь и делать выводы из этого пересмотра.
Карочи. Начиналось всё очень странно. Собственно начало было объявлено на девять вечера, и когда мы пришли около половины девятого, чтобы заблаговременно занять правильную ступеньку для сидения, людей было совсем мало, на краю площади сидела небольшая группа из семи, что ли барабанщиков, совсем юных, я их (некоторых из них - так точно) помню совсем детьми, которые приходили постучать вместе со взрослыми, под руководством наставника. Мы решили: ну, нормально, начали собираться, к девяти как раз и начнут.
Однако уже в половине девятого эти семеро расселись по местам и начали стучать. Это было, с одной стороны, прекрасно и трогательно, а с другой, почти страшно (мне - так не то чтобы "почти"). Потому что на Drum2gether всегда собирались несколько десятков барабанщиков, а тут вдруг эти семеро, йолки. Считай, почти никого.
Но они держались как надо. И стучали - каждый, как минимум, за троих. А на площади, обычно под завязку забитой барабанщиками, а сегодня почти пустой, самозабвенно плясали совсем мелкие детишки. В таком количестве их раньше не было; впрочем, раньше им просто было негде развернуться, сидели на руках у родителей. А тут вдруг такой простор.

Потом пришёл Андрюс Мамонтовас (человек, благодаря которому существует День Уличной Музыки в Вильнюсе) с бубном; мне показалось, что он очень устал и фигачит хорошо если на четверть обычной мощности, но с ним, конечно, стало полегче. Однако дырка в небе никак не пробивалась всё равно, хотя наше общее внутреннее усилие к этому моменту натурально ощущалось как тяжёлый физический труд.

(О внутреннем усилии: у меня есть что-то вроде молитвы всего из одной фразы, толком понятной только мне: "Врата должны быть открыты", - когда реальность становится слишком тверда, я повторяю про себя эту фразу, и меня понемногу попускает. Хотелось бы думать, что вместе со мной попускает и весь остальной мир, но это дело тёмное: поди разбери, где заканчивается твоё персональное восприятие и начинается объективная реальность. Но это неважно: каждый просто делает что может, и я просто делаю, что могу. И сколько раз мне пришлось сегодня повторить про себя: "Врата должны быть открыты", - теперь уже и не сосчитать. Но много. факт. Очень много раз.)

А потом началось.
Началось - это значит, что на площадь приходили всё новые и новые барабанщики. Много знакомых (по прошлым драмтугезерам) лиц, много незнакомых (мне; впрочем, у меня довольно плохая память на лица). Некоторые пришедшие устраивались в центре площади, рядом с коллегами, некоторые усаживались на ступеньки, вместе с зрителями. И вступали в игру. Их (нас) становилось всё больше, мощь возрастала постепенно, а потом вдруг (ну, почти вдруг) стало ясно, что всё уже получилось. "Уже" - это примерно в самом начале второй половины, трудно сказать точнее. И после этого, конечно, была уже только бесконечная радость, ничего кроме радости. Ну и барабанов, ясен пень.

А заканчивали это дело три раза. Вот вроде бы подали знак публике, все привстали, захлопали, упали на места счастливыми, без сил, и вдруг - дыдымц! - по новой. И ещё раз закончили - теперь-то уж точно закончили! - дыдымц! Давайте ещё раз. Последняя шестьдесят четвёртая гексаграмма Вэй-цзи, "Еще не конец" - как она есть, ещё и удвоенная.
Стойкость - к счастью. Раскаяния не будет.

Так и запишем.