June 26th, 2016

чингизид

суровый балтийский юг

Несколько лет назад, когда в городе внезапно появились белые акации, и все конечно сразу вспомнили, что они были всегда, у меня не возникло никаких возражений. Белых акаций мне тут не хватало, я их люблю.

Несколько дней назад таксист, проезжая мимо стадиона Žalgiris, сообщил, что в годы его детства на месте стадиона была воинская часть, за забором которой росла черешня. И они с друзьями эту черешню воровали, а караульный грозил им ружьём.
Ладно, - думаю, - черешня, так черешня. В воинской части, ладно, пусть.
В ответ на мою индейскую невозмутимость таксист почесал в затылке и добавил, что во дворе дома его друга детства, который жил с семьёй в Жверинасе, росли персики. И отец друга, заслуженный хирург, разрешал им эти персики рвать, при условии, что не сломают деревья.
ЧЕЕЕГООО?
Персики, да. Мне не послышалось. Персики. Не, ну а чо.

Сегодня, светлой северной летней ночью, наступившей сразу после почти двадцатичасового знойного дня, на улице Вильняус меня посетило смутное подозрение, граничащее с почти полной уверенностью, что ещё несколько лет спустя на улице Вильняус появятся пальмы. И все, конечно, сразу вспомнят, что пальмы тут росли всегда. Ну а чо, юг он и на Балтике юг.

Так вот, дорогие сотрудники Виленского погодного отдела Небесной Канцелярии. Если пальмы, то тогда уже и море, это будет честно. Настоящее, то есть, видимое, а не вот это непостижимое и неопределённое, которое шумит и пахнет во тьме. Желательно Чёрное. Можно сделать у нас анклав Чёрного моря, я так считаю. Не следует мелочиться. Если уж всё можно, значит можно всё.