September 8th, 2018

чингизид

И на марсе яблони

Эдо Ланг мёртв персонаж, но маркополо его живёт, в смысле, изобретённый им способ описания городов (типа: "У жителей города Халле черная кожа, и они ходят налегке, у путников, прибывающих в город Халле с востока и запада, белая кожа, и они волокут за собой чемоданы на колесах. А говорят они все не по-нашему"; "Жители Чешских Будейовиц растут вдоль дорог подобно большим грибам. А изо рта у них идет дым", и так далее) - по-прежнему кажется мне наилучшим из возможных, но жизнь буйноборода и в глечик не лизэ не помещается в него.

Утром (в 14:30 утра) четверга у меня был прекрасный шанс записать: "В городе Варне водятся Ангелы Ада, они ездят по проспектам неторопливо, чинно взрёвывая своими Харлеями, а на головах у них серебряные тазы", - поставить точку и закрыть блокнот с чувством глубокого эстетического удовлетворения, но едва Ангелы Ада и сопровождающая их (чтобы заинек не обидели) полиция скрылись из вида, как справа по борту моего батискафа обнаружились кусты, в кустах сидели шаманы и били в бубны; я не настолько дух, чтобы вотпрямсразу заклясться, но нервы у меня не железные сразу появилось, чего ещё записать, а потом мы пошли на рынок за помидорами, и понеслось. С тех пор мой невидимый внутренний блокнот не закрывается ни на миг, а жизнь всё происходит и происходит, спасу от неё нет. Да и не надо, положа руку на сердце, зачем мне какой-то дурацкий спас, когда тут везде Чёрное море, которое троллит меня на закате, прикидываясь молочно-белым, как Куршский залив, а всё остальное время просто есть, и этого достаточно, чтобы больше никогда ни от чего не спасаться, ни при каких обстоятельствах, низачем.

В пятницу же (то есть, в минувшем уже сегодня) мы решили залить это горькое горюшко методом бытового пьянства на пляже, настолько удалённом от всего сразу, что можно сказать, вообще нигде, но телефоны в этом нигде всё равно работают, поэтому в разгар бытового пьянства мне пришло сообщение от друга Р., которая обнаружила в одном из палисадников сурового балтийского северного города Вильнюса суровый балтийский северный ананас. Он вырос там на грядке, в смысле, на клумбе. Это выглядит так (спасибо другу Р. за картинку):



Вот стоит буквально на пару дней уехать из города, как сразу наступает тёмное время суток, все становятся по команде "вольно" и вон чего творят.
чингизид

Ни дня без котика

Гертруда Аберкромби (Gertrude Abercrombie), американская художница, подружка чикагской джазовой тусовки, на её свадьбе с музыкальным критиком Фрэнком Сэндифордом (Frank Sandiford) сам Диззи Гилеспи играл, а музыкант Ричи Пауэлл (Richie Powell) написал прекрасную композицию "Gertrude's Bounce" в честь её бодрой походки; слушайте и не говорите, что не слышали:



А котики Гертрудины вот:




чингизид

Дурак и есть

Эта игра с Таро предсказуемо пристукнула меня по темечку, и теперь я всюду вижу арканы, ничего кроме них. Смотри, - кричу, оказавшись ночью возле фонтана, над которым сверкает зеркальный дискотечный шар, - смотри, какой Туз Чаш! И тройка Чаш, - добавляю я, указывая на наши бокалы, расставленные тут же, на столе, который стоит у фонтана, который Туз Чаш под сверкающим шаром, в доме, который построил, будем считать, что Джек.

Варненский Дьявол торгует варёной кукурузой, смешной, добродушный раскормленный (кукурузой же) опереточный Мефистофель; варненские Влюблённые, пожалуй, лучшие Влюблённые эвер - скульптурная пара в начале пирса, ведущего на маяк, мальчик и девочка, которые смотрят не друг на друга, а в одну сторону (моря, конечно, куда ещё). Варненский Мир - этот их смешной флюгер, у которого все четыре направления - юг; тройка Жезлов - подъёмные краны в порту; Отшельник - святой Николай на маяке (одна из трактовок аркана Отшельник - свет твой так ярок, что никто не увидит тебя ).

А варненский Дурак (актуальный, сегодняшний, на то он и Шут, чтобы каждый день обновляться по методу Осириса-Одина) - это я иду на маяк по почти бесконечно длинному пирсу, с плеером, под "Эдерлези", не то что не глядя под ноги, а вообще их не чуя, у маяка вспоминаю, что на последнем участке пути всюду торчит арматура, задним числом укоряю себя: ну ты балда, надо было смотреть под ноги! - оборачиваюсь назад и вижу, что никаких железных прутов, вообще никаких препятствий тут больше нет.
Надеюсь, это не индивидуально для меня расчистился путь, а так и останется - для широкой общественности, насовсем.