October 29th, 2018

чингизид

Вавилонская бутылка Клейна

Вавилонская бутылка Клейна - это он, дорогой. Константинополь. Это самое точное из множества найденных нами определений (тоже достаточно точных).

Сегодняшний день начался по традиции с пересечения Босфора и кофе в Европе, в Peak Coffee (мы нашли эту кофейню в первый же день, с первой же попытки, просто свернули в первую попавшуюся, и она оказалась одной из лучших на моём долгом кофейном веку, с божественным эспрессо, плавно перетекающим в божественное же кортадо), продолжился в Айя Софии ("жаворонки" могут откусить: для тех, кто приходит под вечер, очередь на пять минут), а закончился натурально в Барселоне: некоторые кварталы Галаты так похожи на Барселону - не абстрактно, не общим впечатлением, а на совершенно конкретные её фрагменты - что постепенно перестаёшь отличать одно от другого, и флегматично думаешь: ну ладно, ничего, если что, из Барселоны в Вильнюс каждый день летает Ryanair. Но потом всё-таки снова попадаешь в Стамбул, который постепенно разворачивается к тебе Константинополем, где ты дома, да кто угодно тут дома, потому что Константинополь - космос, в него помещаются все, в него помещается всё (и ещё остаётся место для бесконечности, и ещё немножко сверх, и ещё).

О Босфоре следует сказать, что я наверное так и не выучусь плакать, потому что этого слишком мало. Поэтому оказавшись на пароме, я просто пью чай (чай! на кораблике! мамачки!) и смотрю на чаечек в небе и толстых рыб (мальков специальных китов для держания мира) под водой;

О соборе Святой Софии следует молчать, поэтому скажу только, что это первый храм на моём (опять же, долгом) веку, который оказался для меня именно что Храмом. Бывают места, где можно поверить в бессмертие, а Айя София - место, где невозможно верить в небытие; даже не так, не "верить - не верить", пока ты там, не существует такой концепции, невозможно вообразить, о чём вообще речь. Если бы у меня внезапно выросли крылья - не метафорические, а обычные ангельско-птичьи, с перьями, эта перемена удивила бы меня гораздо меньше, чем та, которая произошла. Бесконечное сердце бесконечного сердца нашего крошечного, в сущности, человеческого мира. Айя София - концентрированная божественная доброта.

Одно из самых сильных и смешных, когда сформулируешь, но на самом деле, совсем не смешных впечатлений: когда начинают петь муэдзины, испытываешь искреннюю благодарность, что специальные люди адекватно озвучивают все твои сложные и сильные чувства, поэтому можно сохранять спокойствие, не кричать и не выть.

В съёмной, практически методом тыка снятой квартире (мы хотели 3 спальни в Азии, и чтобы рядом пристань, остальное неважно) - так вот, в случайно снятой квартире в моей комнате на кровати меня поджидал заинька имени Бойса, меня и Рижской биенналички сразу. Вот такой:



Из чего невозможно не сделать вывод, что (как и все остальные мои самые любимые существа и люди) Константинополь - аццкий тролль. И одновременно самый добрый чувак в мире (при его масштабах иначе и нельзя).

С нашего балкона виден Босфор, громче всех на районе (громче чаек и муэдзинов) по утрам кричат корабли.