December 2nd, 2018

Заинька

Голос будуара

- Самолёт, который увозил меня в Москву, звали Валерий Чкалов. Недоброе метеорологическое предчувствие сразу закралось в моё бедное сердце. И сбылось. (Но, справедливости ради, здешнее минус пятнадцать ощущается примерно так же, как наше нежное балтийское минус два.)

- Ну по крайней мере, самолёт Валерий Чкалов всё-таки не повёз меня перелетать через Северный полюс. За это большое человеческое спасибо ему.

- В Москву мы с самолётом Валерием Чкаловым прилетели вечером пятницы. И попали в настоящую пятничную вечернюю пробку. Минут сорок кружили над городом, ожидая своей очереди приземлиться. Трафик, обычное дело, - объяснил озадаченным пассажирам капитан нашего маршрутного авиалайнера. И, будучи человеком воспитанным, не добавил "бля".

- Но в итоге мы с самолётом Валерием Чкаловым доползли в этой пятничной пробке до посадочной полосы аэропорта Шереметьево. Слава героическим нам!

- Потом мы ещё минут сорок постояли на лётном поле в ожидании автобуса, который должен был отвезти нас в здание аэропорта. Тоже, видимо, в пятничную пробку попал.

- Карочи, было весело. Мы ели много, много ухи.

- Ну зато пока мы веселились в небе и его окрестностях, в наземной части Москвы пятничные пробки почти рассосались. Чудны дела Твои!

- Меня поселили в очень милом старомодном борделе. Я всегда когда в Москву приезжаю, в этом борделе живу, чтобы как-то уравновесить святость, которую зачем-то вырабатывает мой организм. На этот раз меня повысили в статусе и поселили в козырном номере под названием "Будуар" (я не шучу, так на двери написано и даже на ключе). В "Будуаре" на стене нарисованы книжки, причём на английском языке. Чувствую себя интеллектуальной элитой теперь.
(Конечно зря!)

- Теперь о главном, высшем стратегическом смысле моей поездки в Москву. То есть о кофе. Он тут таки да вполне ничего. Мягко говоря.

- Так вот, из того, что мне уже удалось проинспектировать. Кофикс - трындец что такое, особенно по соотношению цена-качество. Совершенно точно не хуже, чем наши "Кофеины" (написать, что лучше, не могу, мне ещё с ними в одном городе жить). И при этом раза в два, как я понимаю, дешевле. Там (в Кофиксе) вообще всё по 60 рублей.
Карочи, Кофикс рулит.
"Розетка и кофе" на Чистых - вообще чума. Ну то есть. Эспрессо - убиться и не жить. Ещё мне там сделали маленький (супер-уменьшенный, чтобы меня не порвало) лавандовый раф. Я в принципе не любитель рафа (не понимаю, зачем пить манную кашу), но лаванда делает своё дело. В смысле, приворотное зелье этот лавандовый раф.
И как будто мне этого было мало (мне было много! слишком много!) - алхимическая кофейная лаборатория Espressium, а там (помимо прочего) - "горячий гранат". То есть горячий гранатовый сок с эспрессо. Убийственное сочетание. Смерть моя не в яйце, как у Кащея, а натурально в этом "горячем гранате". Но не убоюсь я зла. В смысле, граната этого. Сколько дадут, столько и выпью. А потом догоню офигевшего киллера и остатки отберу.

- Меж тем (пока я тут трясусь от вожделения, планируя завтрашний визит к алхимикам за гранатами), вышла книжка "Тяжёлый свет Куртейна". Очень красивая. Вот такая примерно:



- Мне удалось урвать экземпляр и подсмотреть, чем закончилось. Collapse )

- Ясно одно: аффтар курил табак. На морозе, сегодня - например.

- За это (за курение табака на морозе и ещё за красивые лапки чакры глаза) Чуда принесла мне коробку пиздеца. Натурально, целую коробку имбирных печенек, на каждой написано "пиздец". Повезу их домой в чемодане с Дартом Вейдером. Ещё никогда старая шутка про тёмную сторону силы и печеньки не была столь уместна и хороша.

- Печеньки про пиздец ещё и вкусные шопиздец, извините за тофтологию (как однажды давно написала мне в письме профессиональный корректор пред-предыдущего издательства, низабуду-нипращу). Однако печеньки реально зыбест в своём жанре (я не преувеличиваю, но - да, специально подлизываюсь к автору, как бы неназойливо записываюсь в очередь на будущее потом).

- Вообще - безотносительно печенек (а может и не безотносительно) - Москва текущего разлива мне что-то прям очень понравилась. Никогда ещё такой клёвой она не была! Главное, люди стали шибко приветливые. Вот прям все подряд - люди на улицах, кассирши в супермаркетах, аптекарши, полицейские и даже тётеньки, продающие проездные в метро. То есть не просто нейтрально милые, а прям активно дружелюбные. Как заколдовали их! (И на то, что я - аццкое порабощающее волю заинько, не спишешь, они друг с другом тоже такие, конечно не все подряд, но очень заметное большинство.)

- Ещё эта... ну, в общем, таво... стесняюсь сказать... карочи, деффки у вас в Москве красивые! И даже пацаны. Особенно которые умные книжки читают. Например, мои. Такие все зайцы, что мне аж немного не по себе. Но в хорошем смысле! То есть, в обморок не упаду.

- Вот кстати смех смехом, а когда к тебе подходит здоровенный дядька и говорит: "Я вырос на ваших книжках", - что-то удивительное начинаешь понимать о времени. И о себе.

- Одна из лучших идей, порождённых моим гениальным смятенным умом - давать автографы только в обмен на читательские автографы. То есть, вынуждать читателей тоже писать мне слова и рисовать картинки - в мой блокнот. Это, во-первых, честно, потому что - ну а фигли только я буду работать? Ну уж нет, пусть все! А во-вторых, я люблю играть на равных. Если читатель считает, будто моя подпись - великая ценность, ладно, пусть будет ценность. Но чур тогда и его подпись великая ценность! И сам он (читатель) - великая ценность. Целый огромный, ни на что не похожий мир.

- Ну в общем. Припаханные читатели написали мне много автографов и нарисовали котиков. Теперь если я захочу порыдать от положительных эмоций (сильных и сложных чувств, дающих чрезмерную нагрузку на психику), мне есть от чего. Надолго хватит! Ясно теперь, откуда возьмётся у нас в Вильнюсе напророченное (мною же) море. Я его однажды, выпив водки перечитав блокнотик, сентиментально нареву!

- Это было радио "Голос будуара", оставайтесь с нами. А не то пожалеете - когда мы все наши пиздец-печеньки сами в будуаре аутично сожрём!
чингизид

Ни дня без котика

Маревна (настоящее имя Мария Брониславовна Воробьёва-Стебельская). Была такая французская художница русского происхождения. А прозвище «Маревна» ей вроде бы Горький дал – в ту пору, когда жил на Капри и с богемой беззаботно тусил.