November 2nd, 2019

бойс

воля к невозможному

Мне почему, собственно, так зашёл этот Heilung, я же не то чтобы великий любитель всего этого неофолка, обычно чуть-чуть послушаю, сперва нравится, красиво, но быстро становится неинтересно, потому что - ну нет, дети, не так это делают, всё неправда, враньё, не то. А у Heilung не просто "то", у них больше, чем "то", у них интенция сделать нечто невозможное, разорвать ткань реальности в произвольном месте и поглядеть, что будет; короче, не обязательно именно это, может другое какое-нибудь невозможное, но воля к невозможному у них есть, я её чувствую, её невозможно не чувствовать, как невозможно не ощущать сильный запах, когда у тебя не забит нос.

Пили кофе с другом А., он рассказывал, что делает новую книгу (альбом своих фотографий), так, чтобы там царил хаос, чтобы смотреть на это человеку было невыносимо, и говорит: мне, конечно, трудно, я же тоже человек, мне тоже невыносимо, но три четверти сделал уже. Хэзэ, что он там сделал, важно сейчас не это, а что пока он рассказывает про свою книгу хаоса, глаза его сияют холодным небесным огнём, я этот огонь хорошо знаю, так пылает в человеке воля к невозможному, без которой жизнь - деньги на ветер. Не только жизнь художника, любая жизнь.

Расставшись с другом А., включаю плеер, в котором играет Heilung, иду по городу, думаю: сколько же нас вот таких сейчас на разных концах мира с интенцией совершить хоть что-нибудь невозможное. Мы редко, на самом деле, знаем друг о друге, ещё реже за чашкой кофе встречаемся, но в какой-нибудь специальной Вальхалле для ебанутых художников, погибших с какими надо мечами (кистями, компьютерами, камерами, барабанами) в каких надо руках, будем хлебать этот кофе (надеюсь, лёгкой обжарки) из одного котла.
чингизид

Ни дня без Греттира

XL

Под праздник середины зимы Греттир приехал к одному человеку по имени Эйнар. Он был человек богатый и семейный и имел дочку на выданье, ее звали Гюрид. Гюрид была собой красавица и считалась лучшей невестой. Эйнар пригласил Греттира на праздник середины зимы к себе, и тот принял приглашение.

Тогда часто бывало в Норвегии, что лесные бродяги и разбойники выходили из лесов и, угрожая жителям поединком, уводили женщин или силой забирали у людей добро, если те не могли дать им отпор. Вот случилось, что однажды на праздник середины зимы к Эйнару хозяину явилась целая шайка разбойников. Их вожака звали Снэколль. Он был великий берсерк. Он потребовал, чтобы Эйнар либо отдал ему свою дочь, либо защищал ее, если это ему по силам. А Эйнар был тогда уже в летах и к битве неспособный. Он счел себя в великой опасности и спросил потихоньку у Греттира, что тот ему посоветует, — «ведь ты слывешь знаменитым мужем».

Греттир посоветовал ему соглашаться лишь на то, что не будет для него зазорно. Берсерк сидел на коне, на голове у него был шлем, и нащечники не застегнуты. Он держал перед собой щит с железным ободом, и вид у него был грозный. Он сказал хозяину:

— Выбирай, да поживее! А что тебе советует этот верзила? Или он сам хочет со мной потешиться?

Греттир сказал:

— Мы с хозяином друг друга стоим: ни тот ни другой не задира.

Снэколль сказал:

— Вы и подавно испугаетесь со мной биться, если я рассвирепею.

— Поживем — увидим, — сказал Греттир.

Берсерк решил, что тот просто зубы ему заговаривает. И вот он громко завыл и, поднеся щит ко рту, стал кусать край щита и свирепо скалиться. Греттир бросился вперед и, поравнявшись с конем берсерка, как ударит ногой по низу щита. Щит так и влетел берсеку в рот и выломал челюсть, и она свалились ему на грудь. Греттир же левой рукой схватил викинга за шлем и стащил с коня, а правой рукой в то же время выхватил висевший у пояса меч и ударил викинга по шее, так что голова слетела с плеч. Люди Снэколля, увидев это, бросились врассыпную. Греттиру не захотелось их преследовать, ибо он увидел, что они и без того совсем струсили.

Хозяин очень благодарил его за этот подвиг, и многие другие люди тоже. Все находили, что Греттир проявил здесь великую силу и смелость. Он пробыл там в почете все праздники, и хозяин с подарками проводил его со двора.

Греттир поехал затем на восток, в Тунсберг, и встретился с Торстейном, своим братом. Тот ласково принял Греттира и расспрашивал его о путешествии и о том, как он победил берсерка. Греттир сказал вису:

Тростью шагов Греттир
Прямо в ворота брашен
Другу лебедя крови
Крепость стрел направил.
Так разломил уста
Щит, железом обшитый,
Что соскочила челюсть
Со дна языка наземь.

Торстейн сказал:

— Всем бы ты, родич, взял, когда б не горькая твоя судьба.
конечно издеваюсь

приключения небольшого хтонического существа (добрая сказка)

Вечер, Бернардинское мимими-кладбище, День поминовения усопших (2 ноября), на могилках горят лампадки, три священнослужителя в белом с большими крестами движутся по условной центральной аллее (по факту - тёмной тропинке) по направлению к кладбищенскому храму, за ними следует небольшая вереница верующих с лампадками. Из тьмы оврага практически на четвереньках (потому что склон крутой и от влажной палой листвы очень скользкий) вылезает небольшое хтоническое существо непонятного происхождения, слегка всклокоченное и страшно довольное открывшимся ему благостным зрелищем, а ещё больше тем фактом, что оно вообще наконец-то куда-то вылезло, и теперь можно ходить по ровной земле. Приветливо сияя улыбкой, небольшое хтоническое существо из оврага направляется к церковной процессии, слегка подпрыгивая от избытка энтузиазма в такт музыке, звучащей в его (существа) ушах. Процессия с крестами и светящимися лампадками дружно шарахается в сторону от небольшого хтонического существа; поскольку центральная аллея Бернардинского кладбища - реально узкая тропка, процессия оказывается на обочине, ускоряется и, с утроенным энтузиазмом распевая молитву (на самом деле, точно не знаю, что именно распевая, у меня же свой плеер в ушах), следует дальше в храм, то и дело спотыкаясь об древние (других на Бернардинском кладбище просто нет) парапеты могил. Небольшое хтоническое существо некоторое время почти всерьёз раздумывает, не пойти ли за ними следом - ура, движуха! - но будучи убеждённым гуманистом, принимает решение оставить людей в покое и - нет, не улезает обратно в овраг, не совсем же мы, хтонические существа, психи - а идёт к центральному выходу, сворачивает с Жвиргждино на Полоцко и через десять минут уже сидит в кофеване, где его считают умеренно популярным молодёжным писателем про заек и никуда вообще не шарахаются, а пускают в тубзик и кофе дают.