Всякий раз, вывернувшись наизнанку, обнаруживаю, что ткань моего бытия - двусторонняя, а потому и на изнанке все выглядит красиво, на худой конец, пристойно; только цвета узоров поменялись местами, обычное дело, а так - никакой разницы. Даже вывернувшись, выставив на всеобщее обозрение собственные беззащитные потроха, можно, оказывается, продолжать пускать алмазную пыль в нежные, близорукие чужие глаза.
Боль и мука - потроха-то действительно наружу, - подлинные, а изнанка - фальшивая, праздничная.
Все узлы и мертвые петли спрятаны в несуществующем пространстве, между двумя лицевыми сторонами, не доберешься, не докопаешься.
Оно, в сущности, и хорошо.