Оба шута: и Пьеро, весь в посеревшей за день пудре, в синяках от Арлекиновой палки, и сам Арлекин, чей рот перекошен от каждодневных гримас, ладони цветут экземой, а кровь отравлена собственным сарказмом, возносят по вечерам благодарственные молитвы. - Господи , - говорят они тайным дуэтом (каждый у себя, наедине с собою и сам за себя, но одновременно), - спасибо тебе, Господи, - твердят они, - ч то не сотворил меня дурой Коломбиной, у которой нет иной печали, кроме как сделать, наконец, выбор между двумя никчемными шутами, Пьеро и Арлекином. Примерно такую же благодарственную молитву возносят по вечерам морячок Поппай и злодей Блутто, но это уже другая история, куда более смешная, ибо они не могут решить, что ужаснее: быть несчастной дурочкой Олив Ойл, или все же банкой шпината, дарующей силу отдельно взятому дураку, одному из двух? Я, собственно, и есть эта самая банка шпината. Поэтому благодарственых молитв по вечерам не возношу. И так сойдет.